На одном из перекрестков я притормозил, а после и вовсе остановился, переводя дыхание. Здесь было сразу несколько тел, наваленных грудой. Присмотревшись к одному из них, несомненно мертвому — с разорванным до шейных позвонков горлом не живут, я увидел, что он… шевелится. Понемногу руки трупа, заходясь в треморе, начали двигаться— притом осмысленно — отталкивая ближайших мертвецов. Под кожей активного мертвеца было заметно шевеление — словно десятки черных червяков передвигались там, заставляя лицо убитого бугриться. Дураком я не был, и сопоставив виденное в резиденции, и здесь, понял — каким-то образом из погибших чужие делают самых настоящих зомби. Вопрос только в том — сколько времени им надо для того чтобы восстать, будут ли они опасны, и насколько. Мой осмотр занял всего пару секунд, а толпа сзади уже напирала — и выбрав направление движения, я махнул рукой, приказывая следовать за собой и побежал по улице, которая — как казалось — вела к окраине города.
Ровные, желтоватого оттенка стены туннелем тянулись по сторонам, изгибаясь в плавных поворотах. Сверху — сквозь густую дымовую завесу, смогом повисшую на горящим городом, виднелся яркий круг нещадно палившего солнца. Раскаленная земля, над которой колыхался жарким маревом тяжелый воздух, болезненный многоголосый стон умирающего города, висевшая в безветрии над улицами шапка жирного черного дыма, смешанного с пылью — все это было похоже на ад. В котором райской музыкой прозвучали звуки штурмовых машин имперской авиации — перегруппировавшись, тактическое крыло вернулось в город. Пару раз я заметил сразу несколько звеньев, проходящих на малой высоте — судя по звукам, выжигающих улицы города. Один раз даже на нашем пути — ударившись о невысокое строение и брызнув черной жижей, приземлилась разорванная попаданиями пушек штурмовика мертвая крылатая тварь.
Вскоре — после нескольких минут быстрого бега, мы оказались совсем неподалеку от окраин города. Улица поднялась на небольшой холм, и я увидел острые зубцы невысоких скал. И в этот момент — после очередного поворота, мы оказались, как теперь понял, в самом настоящем аду.
Не успев остановиться, я пробежался по страшному, отталкивающего вида ковру. Он напоминал снятую и вывернутую шкуру огромного животного — багровая желейная поверхность в прожилках черных вен, блестящая на солнце органической слизью. Вот только несмотря на кажущуюся уязвимость, слизь была достаточно твердой — но при этом пористой, чуть прогибаясь под подошвами. На несколько сот метров вперед пространство было покрыта ужасающим ковром этой живой слизи — которая оплела правую сторону улицы, облепив все дома — ставшими похожими на ожившие картинки из фильмов ужасов. Кое-где утоптанная земля дороги еще просматривалась, и я не стал останавливаться — ведь позади напирало больше сотни человек, которые не понимали в чем дело и вряд ли бы остановились по моей команде.