Комбинезон на теле Элезейд был первого уровня — не предназначенный, как мой форменный к примеру, для защиты от агрессивной среды. Ткань его была очень тонкой, и я отстраненно осматривал фигуру леди — задержавшись взглядом на крутых бедрах и высокой груди. Твердая троечка, причем весьма манящих очертаний.

«Воу, какая леди» — вдруг подумал я, разглядывая ее в первый раз не как чиновника, а как привлекательную женщину. Причем в очень, очень откровенном наряде — находясь передо мною в подобном виде генерал-губернатор нарушала все мыслимые и немыслимые правила поведения септиколийской знати — но судя по тому, что произошло между совсем недавно между нами в больничной палате, теперь для нас с ней правила эти были не очень важны.

Понимая, что Элезейд почему-то не хочет сразу отвечать на вопрос, я продолжал — пользуясь тем, что она отвела взгляд, разглядывать ее соблазнительно обтянутую тканью грудь. Тест на карандаш она наверняка выдержит — а интересно, как наощупь? Вот еще вопрос интересный, какие санкции последуют ко мне, если сейчас предложить генерал-губернатору заняться сексом в реальном времени? Сразу голову отрубят, или после предметного разбирательства?

Вспомнил даже старый анекдот, про популярность у женского пола: «- Как ты со столькими знакомишься успешно? — Очень просто. Подхожу и спрашиваю, как вы насчет переспать. — Но ведь за это можно и по морде получить! — Можно. А можно и переспать»

Элезейд по-прежнему смотрела в сторону, пока я, все более присматриваясь, беззастенчиво оценивал ее фигуру — прокручивая варианты бесстыдного вопроса, параллельно размышляя о том, как владетельная леди будет выглядеть и вести себя без одежды. Но собравшись — отбросив глупые мысли и возвращаясь к суровой реальности, спросил конечно же совсем не об этом.

— Я понимаю, что из Септиколии в галактику выбрались многие. Сейчас меня интересует принадлежность именно твоей крови.

— Можешь называть мой род «дракониды», — скрыв легкую тень улыбки, повернула голову Мальоза, глядя на меня.

Поджав губы, я, не отворачиваясь, смотрел в нечеловеческие глаза собеседницы. Она также внимательно в меня вглядывалась. Чуть погодя, опустив голову, Элезейд зажмурилась, а когда подняла взгляд, на меня вновь смотрели вполне обычные человеческие глаза. Вот только теперь мне не казался слишком странным их необычный желтый оттенок.

— Люди произошли от обезьян, а дракониды от рептилий? — поинтересовался я, и сразу пожалел об этом — глаза Мальозы вспыхнули, а я почувствовал исходящую от нее тяжелую ауру.

— Никогда. Больше. Не смей. Сравнивать нас с рептилиями, — понемногу справляясь с собой, произнесла Элезейд. Голос ее, звеневший холодом, в конце фразы приобрел нормальный оттенок — но в глазах до сих пор были заметны огоньки ярости.