Намёк на былую бедность барона оказался настолько прозрачным, что у меня перехватило дыхание.

Монтейн сделался спокоен и холоден, как скала, а от исходившего от него раздражения начинало покалывать кожу, но Удо Керн этого как будто не замечал. Хотя не мог ведь не заметить.

Что-то происходило между ними, и это что-то могло бы стать хорошим поводом испугаться. Подумать, что всё было зря и о помощи здесь договориться не удастся…

Однако вместе с этими откровенно злыми и оскорбительными шутками, попытками поддеть, не стирая с лица улыбки, чувствовалось…

Я не знала, как это назвать, но твёрдо понимала, что ничего катастрофического не случится. Герцог лишь прощупывал границы дозволенного, почти лениво играя с гостем, как кошка с мышью. Вильгельм же, в свою очередь, демонстрировал отстранённое пренебрежение пополам с равнодушием давал ему… наиграться?

Сбитым с толку подобным приветствием он тем не менее не выглядел, и именно это рождало в моей душе мутные тяжёлые подозрения.

— Гостевое крыло? — Ханна же их взгляды и интонации проигнорировала вовсе. — Оно сейчас пустует, вы будете там одни.

Вильгельм всё же нахмурился.

Ему категорически не хотелось останавливаться в замке, именно это предложение он воспринял как самую болезненную издёвку, но почти минуту спустя он качнул головой:

— Благодарю, герцогиня.

Как будто самого́ Керна тут и не было.

Она кивнула, удовлетворённая тем, как быстро удалось найти устраивающее всех решение, а потом развернулась ко мне.

— Сколько комнат вам понадобится?

Это был такой простой вопрос. Такой обыденный.

Она превосходно понимала, что я Монтейну не жена. Он не сказал мне и двух слов в её присутствии. Однако в тоне Ханны слышалась спокойная уверенность в моём праве спать с тем, с кем я сочту нужным.

Даже скажи она мне прямо о том, что в её доме никто не станет читать мне мораль и следить за моей нравственностью, это не избавило бы меня от неловкости так легко и быстро.

Знать бы ещё, как объяснить ей всю двусмысленность своего положения столь же изящно.

— Одна, — ответил за меня Вильгельм.

Выражение его лица осталось всё таким же нечитаемым, а герцогиня быстро кивнула.

— Я скажу Терезе.

— Я провожу, — герцог Керн не то предложил, не то поставил нас перед фактом.

Ханна развернулась к нему, прищурилась, а потом кивнула на сарай.

— Ты обещал помочь закончить с крышей.

Она спроваживала его столь откровенно, что я снова почти забыла, как дышать.

Едва ли многие осмеливались говорить с этим человеком в подобном тоне.

Ей же он только улыбнулся, качая головой.

— Ну ладно. Если что, кричи.