Он первым назвал это именно так — «дети». Не один ребёнок. Как минимум два.
Не стесняясь своей наготы, я приподнялась на локте, чтобы лучше разглядеть его в темноте.
— Что такое? — Монтейн потянулся вслед за мной, и теперь пришёл мой черёд кусать губы.
— Ты правда этого хочешь? Правда, хочешь от меня детей? Не потому, что я когда-то об этом мечтала?
Следовало спросить его об этом гораздо раньше, но разве я могла?
За прошедшее время я слишком сильно изменилась.
Барон улыбнулся, словно ждал от меня серьёзного и судьбоносного вопроса, а я заговорила о пустяках.
— Мы же уже идём по плану. Дом. Собака, — он провёл кончиками пальцев по моей щеке. — Ты замечательно смотрелась с Рене тогда.
У меня защемило сердце от того, что он помнил.
Не просто заметил, а упрекнул себя в том, что не может дать мне всё желаемое немедленно.
Любопытно, знала ли Мира о том, что сделал её герцог, когда везла к нам троих детей?
По всему получалось, что да.
Потянувшись вслед за рукой Монтейна, я коснулась ладони губами, а после снова устроилась на его груди.
— Значит, я тоже знаю, что будет дальше. Хочешь, расскажу?
Он тихо засмеялся, прижимая меня к себе крепче.
— С удовольствием послушаю.
За открытым окном раздалась тихая трель ночной птички, и я улыбнулась ей, как предвестнику чего-то хорошего.
— Ты покажешь мне мир. Хотя бы какую-то его часть. Я хочу увидеть то, что ты любишь.
Обозначенный им срок казался долгим, но совершенно меня не пугал. Всего лишь ещё несколько счастливых месяцев рядом с ним, они наверняка пролетят незаметно.
Мой барон снова немного напрягся, ласково погладил меня по спине, и только потом уточнил:
— Ты в самом деле согласна ждать?
— Да, — я подняла голову и улыбнулась ему. — Ты меня любишь. А я больше всего на свете хочу, чтобы наши дети были похожи на тебя.
Его пальцы в моих волосах всего на секунду, но сжались крепче, а потом он первым потянулся, чтобы даже не прошептать, а выдохнуть мне в губы:
— Значит, будут.