Относились.
Все эти люди вместе с их презрением и недоверием уже стали моим прошлым, и с каждым шагом Красавицы я всё больше сомневалась в том, что захочу однажды сюда вернуться.
— А меж тем, вы могли бы им помочь. Если бы захотели, — Монтейн произнёс это задумчиво, чуть слышно.
И тем самым вызвал у меня вполне искреннюю улыбку:
— Я помогла им, когда настояла на необходимости обратиться к вам. Есть вещи, с которыми не может справиться травница.
Он хмыкнул негромко, но очень выразительно.
— Вы полагаете, что дальше они справятся сами?
Это был хороший вопрос.
Вопрос, который должен был бы поставить меня в неловкое положение, если бы я не была к нему готова.
— Лечение всегда проще принимать от того, кому веришь. Моей бабке они верили. Матери тоже. Полгода назад её не стало, а я для них оказалась…
— Чересчур молоды? — он бросил на меня ещё один взгляд, и мне показалось, что глаза его весело блестят.
— Да, — я ответила правду, не пытаясь улыбнуться в ответ. — Думаю, дело в обычном недоверии к той, кого они видели в роли ученицы. Люди глупы, барон, вам ли не знать? Они полагают, что мы рождаемся, зная и умея всё на свете. Если они не нуждаются во мне, я не вижу смысла обременять их своим присутствием.
Монтейн не ответил сразу, но медленно покачал головой, словно что-то понял для себя, и это понимание по-настоящему его удивило.
— В таком случае я желаю вам счастливого пути, мадам Мелания. К утру мы будем на постоялом дворе. Сможем хорошо пообедать, принять ванну и выспаться. Силы нам ещё понадобятся.
Это «нам» отозвалось в груди непривычным щемящим теплом.
— Это было бы замечательно.
Отдохнуть хотя бы несколько часов, не тревожась ни о чем, мне хотелось немыслимо, и важно было этого не показать.
Монтейн немного подогнал лошадь, чтобы мы оба поехали быстрее.
В лесу, через который пролегала уводящая от деревни прочь дорога, стояла тишина, только где-то в его глубине ухали совы.
Я знала, что оборачиваться через левое плечо — плохая примета, но всё равно обернулась. Бросила последний взгляд на некогда свою деревню, потому что теперь, когда барон согласился взять меня с собой, всё связанное с ней было мне почти не страшно.
Глава 2
Постоялый двор показался впереди на рассвете. Дремавший, как мне казалось, в седле Монтейн вскинул голову, коротко кивнул мне, и мы, не сговариваясь, вслух, пустили коней в галоп.
К моменту, когда я спешилась, от такой езды ныло всё тело — время от времени я садилась на Красавицу, чтобы пронестись по окрестным лугам, но никогда не делала этого, устав так сильно.
Впрочем, жаловаться на что-то было бы грешно — я могла вдыхать свежий воздух полной грудью и не волноваться о том, что именно мне нужно предпринять сегодня, чтобы прожить спокойно ещё один день.