Ханна нахмурилась, а потом встала и направилась к подоконнику.
У меня не было причин опасаться, что она поймёт, но я всё равно бросилась за ней следом.
Не зная меня, она готова была не просто помогать мне, а посвятить в очень личные вещи. Вроде волчьего клейма на своём теле. Слова Чёрного Барона и его доверия ко мне ей оказалось достаточно, чтобы сделать это. Возможно — даже осадить герцога, когда они остались вдвоём.
Любопытно, насколько иначе всё было бы, доведись ей узнать хотя бы половину правды. Десятую долю того, что знал обо мне Вильгельм.
Уперевшись ладонями о подоконник, Ханна высунулась наружу почти по пояс, медленно обвела взглядом окрестности, а потом прикусила губу и сделала шаг назад.
— Кажется, я знаю. Вон там, смотри.
Я всё же помедлила секунду, прежде чем выглянуть во двор. Как будто тот, кто гнался за мной в лесу, мог заметить меня и схватить. Как будто это значило бы выйти из надёжного убежища.
Там, куда указывала герцогиня, через луг тянулась дорога. Она вела к одного стоящему строению, которое я из-за ставшего ярче солнца рассмотреть в деталях не могла.
Поняв, что я смотрю в нужную сторону, Ханна обошла меня и присела на подоконник рядом, в точности на то же место, на котором я сидела вчера.
— Это семейная усыпальница Кернов. Она тоже похоронена там.
Глава 21
Мелкий камешек подвернулся под ногу, и в спешке я едва о него не споткнулась.
Угадавшая, куда мог отправиться барон, Ханна велела мне идти, и я пошла, потому что не смогла её ослушаться.
Но я понятия не имела, зачем.
Что я скажу ему увидев?
Не разозлится ли он, обнаружив меня у порога?
Как бы сильно мы оба ни сомневались в искренности безвременно почившей Одетты по отношению к нему, её могила могла быть для него лишь святыней.
Имела ли я право приближаться к ней после всего?
Расставаясь со мной в коридоре замка, герцогиня выругалась так, как герцогине совсем не пристало, а разбойнице было в самый раз, и пообещала подобрать для нас комнаты с менее провокационным видом из окон. После секундного сомнения я попросила её этого не делать. Без разрешения и согласия Монтейна вмешиваться в подобное не должна была ни одна из нас.
Во дворе замка за моей спиной началось какое-то оживление, но оборачиваться я не стала. Быть может, такой и была жизнь в замке. А может, происходило что-то, что меня совершенно не касалось.
По мере приближения к усыпальнице воздух становился плотнее, а звуки постепенно отдалялись. Керны умели беречь покой своих мёртвых.
Я сбавила шаг, невольно задумавшись о том, каково было герцогу Удо приходить сюда.