Взгляд Вильгельма, остановившийся на мне, сделался нечитаемым.
Он не пытался разглядывать меня сально и требовательно, но и отворачиваться не спешил, словно сам не понимал, что теперь следует предпринять.
Ничего не стоило бы подойти. Сделать всего несколько шагов вперёд, и ни он, ни я уже не отвертелись бы.
— Простите, — он пробормотал это единственное слово едва слышно и скрылся за широким кустом.
Глава 7
Ноги подкосились, и я опустилась на траву, прижимая ладони к пылающим щекам.
Сердце колотилось почему-то в горле, и было невыносимо стыдно.
А ещё хотелось закричать.
Я чувствовала себя потерянной и загнанной, потому что даже не подумала изобразить неловкость.
Потому что сбитый с толку Монтейн мог не заметить, но я знала, как быстро сделались твёрдыми и выпуклыми мои соски́.
Всего-то и нужно было — списать это на воду и ветер. А ещё на неожиданность.
Да только незнакомое мне до сих пор томление в теле намекало, что всё это ложь.
Он просто ушёл, так легко пренебрёг тем, что увидел, хотя точно знал, что долго уговаривать меня не придётся.
Вслед за коленями начинали дрожать руки, но я заставила себя встать, и, почти не чувствуя земли под ногами, всё же дойти до озера.
Вода обещала всё смыть.
Всё — включая это смятение и желание упасть до того, чтобы его окликнуть.
Даже на небольшой глубине озеро оказалось приятно прохладным, и я нырнула в него, полностью скрываясь под водой, а после тряхнула головой и поплыла.
Какая тонкая выходи́ла ирония — в родной деревне много было тех, кто желал получить меня. Взрослые мужчины, мечтающие тайком предаться греху с нечистой рыжей девкой. Мои ровесники, для который хотя бы коснуться меня было достижением. В то время как у девушек начали появиться определённые предпочтения и они стремились доставить радость потенциальным женихам, позволяя трогать себя, я избегала подобного и не видела в этом ничего дурного.
Теперь же мужчина, к которому я потянулась сама, меня отталкивал.
Над этим было впору посмеяться, или же сразу поплакать.
Пока Монтейн был просто инструментом, принять его отказ было проще.
Когда он неожиданно для меня самой вызвал во мне незнакомые доселе чувства и желания…
Я постаралась плыть быстрее, отгоняя непрошеные мысли о том, как это могло бы быть.
Сумел бы он в самом деле заставить меня терять голову?
А, впрочем, я уже её теряла.
Во второй раз уходя под воду, я могла лишь приказать себе успокоиться и начать мыслить трезво.
Это тоже не помогло.
Само воспоминание о Монтейне вызывало такую внутреннюю дрожь, что мне делалось жутко.
Завораживать меня, располагая к себе, ему не было никакой нужды.