А я могла бы выбрать любого мужчину в любом трактире для своих целей.

Или же я просто хотела забыться с ним хоть ненадолго? Позволить себе минуту слабости перед прыжком в омут?

Как бы там ни было, он ушёл, а значит, обольстительница из меня получилась никудышная.

А ведь мать говорила, что в каждой женщине это есть. Что это даровано нам само́й природой.

С такими талантами мне будет нечего делать там, куда я направлялась. Стать посмешищем, разве что.

«Хоть бы и так».

Стиснув зубы, я развернулась и поплыла обратно.

Пусть собственные желания относительно барона и вызывали у меня оторопь, нужно было срочно привести разум и чувства в порядок, и последняя мысль пришлась очень кстати.

Если я не возьму себя в руки, останется только вернуться сюда и утопиться в этом озере, а этого мне отчаянно не хотелось.

Хотелось жить.

Найти свой домик у леса и нелепого толстого щенка.

Быть может, соблазниться рассказами Чёрного Барона, и в память о нашей встрече тоже отправиться в дальнее путешествие. Даже обосноваться там, где меня никто не знает.

Для того чтобы хоть что-нибудь из этого в самом деле произошло, сейчас нужно было остаться хладнокровной. Вернуться к Вильгельму и вести себя как ни в чём не бывало.

Как будто не дрожала на берегу из-за него.

Нырнув в третий раз, я высунулась из воды, чтобы удостовериться в том, что его на берегу не видно, и в ужасе замерла.

Монтейна не было.

Я не видела ни его, ни наших лошадей, ни своей одежды.

Берег остался всё таким же, приветливым и зелёным, да только берег этот был другим.

Увлёкшись своими мыслями, я заплыла слишком далеко, потом неправильно выбрала направление, и как закономерный итог — заблудилась.

Опустившись в озеро по подбородок, я попыталась справиться со страхом.

Озеро — не море, которого я даже никогда не видела. Это оно, по слухам, было больши́м. Здесь же уплыть на противоположную сторону я просто не могла.

Значит, нужно постараться определить направление, узнать хоть какой-нибудь куст…

Или просто выбрать подходящий.

Ноги начинали уставать, а значит, выбираться на сушу нужно было как можно скорее.

В самом крайнем случае я могла бы просто закричать и позвать Монтейна, но так позориться перед ним не хотелось. Достаточно было уже той сцены, которая предшествовала моему купанию.

Чуть правее того места, на котором я замерла, виднелся густой орешник, и я поплыла к нему, справедливо рассудив, что там смогу хотя бы немного обсохнуть и решить, что делать дальше. Не идти же куда глаза глядят в таком виде.

Тёплая трава показалась мне особенно шелковистой и нежной. Сев на неё, я отжала волосы, а после, подтянув колени к груди, осмотрелась.