Но атаки не последовало. Пятеро воинов в красных доспехах явно пытались что-то сделать из этих лучей, но ничего опасного для Эша у них не получалось.

— Слава тринадцатой акаде! — грянуло вдруг со стены. Обнаженные мечи гарнизонных воинов разъяренно вспыхнули энергией диких духов, и в это мгновение Эш выпустил крылья.

“У нас недостаточно сил, ты не продержишься в воздухе долго!” — запротестовал Ворон.

— А мне и не надо долго, — ответил ему вслух Эш и, подобравшись для рывка, взметнулся на стену.

Полудурок растерянно заржал, внезапно потеряв седока. Но хозяину было уже не до него.

Очутившись на стене, Эш едва не оглох с непривычки от криков и лязга мечей. Его сапоги оказались в кровавой луже: двое обезглавленных гарнизонных лежали в шаге друг от друга. Горячая кровь парила на морозе, вытекая из тел на темные камни. Поскользнувшись, он едва не упал на мертвецов, но чья-то твердая рука помогла ему удержаться.

— С возвращением, — краем уха услышал Эш сквозь лязг и гомон сражения.

На стене творилось какое-то месиво. Гарнизон нападал на воинов в красных доспехах, как обезумевшая стая. Раненые с криками отлетали в стороны, и их место тут же занимали другие.

Эш рванулся вперед, расталкивая воинов в сером.

— За коменданта!! — доносилось до него справа.

— За Хельгана! — Слава тринадцатой акаде!— кричал кто-то впереди. — Единственной истинной акаде!

— Братцы, не подходи! Держи удар! Оттесняй!..

— Чтоб вы все сдохли!! — ревел хриплый голос откуда-то слева.

Эш вонзился в толпу, раздвигая обезумевших от ярости воинов засиявшими от энергии ворона руками. Одно мгновение — и он очутился прямо перед чужаком в красных доспехах.

На шее чужака золотым вензелем расцветала стигма акады.

Воин в красном раскрыл ладони. Из них острыми лезвиями взметнулись яркие лучи, но тут же угасли.

— Именем двенадцати золотых колен!.. — проревел он, снова и снова вызывая свою способность. Но лучи бесконтрольно били вверх и в стороны, нечаянно задевая гарнизонных и никак не желая повиноваться.

— Как же так… Так не бывает!.. — шокированно бормотал маленький носитель великой акады, снова и снова повторяя движение.

Эш вскинул почерневшую руку.

Вороновы когти вытянулись из его пальцев.

Воин в красном схватился за меч. Но тот был слишком велик, чтобы высвободить его из ножен в такой толпе.

Он годился для устрашения горожан на площади или для парадного въезда, но не для подавления стихийного бунта в крепости.

Эш подскочил к чужаку почти вплотную. Один точный удар в область шеи — и метка акады вместе с куском мяса и трахеи оказалась у молодого ворона в руках.