Я отдал ручку от себя. Стрелка указателя скорости поползла вправо, балка качнулась и ушла под капот, и грунтовка с колонной встала в прицел.

* * *

Голову я взял на семистах.

Бронемашина сидела в прицеле серой каплей, чуть смещаясь влево, пока я доводил нос. Я выждал, пока она не легла под марку, и на пятистах сошёл эрэсами с обеих консолей — все восемь, залпом.

РС ушли вниз с коротким шипящим толчком, оставив за собой дымные нити. Неточные, по площади — иначе ими и не бьют. У головы встали разрывы: один с недолётом, по обочине, второй накрыл коробку, и она осела на дорогу, перегородив её передним.

Я довернул, прошёл из пушек по второму кузову и по третьему. ВЯ била коротко и зло, по две-три, машину подрагивало в такт очереди, и снизу, из-под капота, тянуло пороховой гарью. Под крылом мелькали кузова и чёрный дым от головной. Один, не добежав до кювета, выронил то, что нёс, и упал лицом в дорогу. Люди. Я отдал газ до отказа, прошёл над дорогой на полутораста и пошёл вправо, с набором, в круг.

По спине семёрки прошла дрожь — Ковальчук дал из турели по обочине. — Слева счетверённый. Подавил. — И сразу, другим голосом: — Командир, справа у хвоста вторая снялась с тягача. Разворачивается по кругу.

Этого я с боевого курса видеть не мог. Голова машины смотрела на дорогу, не на хвост. Я взял его доклад как карту: вторая счетверённая ждёт теперь не у головы, а на выходе из круга справа — там, где мы по привычке разворачиваемся пошире. — Принял. Выход из круга короче, влево, под балку. Справа не подставляться.

За мной в круг пошла первая пара. Захаров — по середине, где кузова стояли плотнее; Морозов с Тихоновым — по хвосту, по второй коробке. Гладков с Бабенко замкнули дугу следом, добивая то, что я поджёг в голове. По дороге к мосту встала сплошная полоса — огонь, дым, поднятая земля, — и в неё, один за другим, входили все восемь. Вертушка: пока один на боевом курсе, второй уже довернул, третий заходит, и над колонной всё время кто-то бьёт. Я вёл круг широко и низко, прижимаясь к степи, и держал разворот по той дуге, на которой идущий за мной не попадал в мой след и не лез под мой сброс.

Вторая счетверёнка, та, что Ковальчук засёк у хвоста, теперь доставала нас с правой обочины — с того самого широкого правого разворота. Расчёт уже переехал туда и ждал. Я повёл выход короче и влево, под обрез балки, в её мёртвый угол, где ствол уже не опускается, и за мной этой же дугой пошли остальные. На широкий правый разворот, где немец держал упреждение, не подставился никто.

Второй заход — ниже. Четыреста.