— По огневой, как уговорено. Я первый, Захаров за мной. Морозов — дальний край. Дёмин — за мной, с превышением. Пошли.

Я положил семёрку на ближний ровик с малым углом, чтобы не зарыться. Нажал на эрэсы. Восьмёрку реактивных сорвало с балок длинной чередой, они ушли вниз дымными нитями и встали по огневой кустом. Серое вспухло. По краю мелькнули фигуры, кинувшиеся в щели. Сотку я положил на окопанное орудие. Прошёлся пушкой по тропке к передку — двадцать три миллиметра вспороли грязь в две борозды. Рванул вверх, вправо, уходя с огневой. Машину на выходе тряхнуло, вдавило в бронеспинку перегрузкой. Сзади забил короткими Ковальчук — по тем, кто высунулся из щелей мне вслед.

— Передок горит, командир, — доложил он из задней. — И зенитка слева, у дальнего орудия, частая.

Зенитка открыла, когда я уже выходил. Снизу поднялись две дорожки трассеров. Двадцатимиллиметровая частила мелким, дробным. Тридцатисемимиллиметровая била реже и тяжелее, и каждый её снаряд лопался грязным бутоном с прозеленью посередине, точно по той дорожке, какой я только что прошёл. По мне не достали. Достали тех, кто шёл следом.

Захаров прошёл за мной чисто, скупо, как всегда — двумя короткими по щелям. Морозов с Сошниковым ударили дальний край: сбоку я увидел, как от их захода занялся передок и потянул чёрным, а за ним вспыхнул второй. Гладков с Бабенко добавили эрэсами по центру, подняли над огневой бурый куст разрыва. Дёмин шёл за мной, повторял. Сотку он положил с перелётом — высоко, рано сбросил, по нетерпению. Но эрэсы и пушку дал по огневой и в первый заход вышел за мной, как велено.

С разворота я оглядел огневую. Горели передок и тягач. Один ровик дымил серым — там, должно быть, занялся готовый снаряд. Но гаубицы стояли. Расчёты пересидели заход в щелях. Зенитка работала вся. Батарея стояла, как стояла.

— Не подавили, — сказал я в эфир. — Повтор. Пушкой, по орудиям и щелям. Один заход — и домой. Дёмин, со мной, всё то же: не висни.

* * *

Повтор и есть самое дорогое над батареей.

В первый заход ты для зенитки внезапный. На повторе она тебя ждёт. Знает, откуда зайдёшь. Знает, на какой высоте. Знает, куда потянешь на выходе. Я повёл семёрку на огневую вторично, ниже первого. Трассы встали гуще — немец положил заградительный там, где мы прошли. Дал по орудийной щели в упор, до отдачи в плечо, до белого следа на бруствере. Потянул из огня. Захаров за мной. По нему достали — от плоскости брызнуло, отлетел клок обшивки, — но борт шёл ровно, мотор тянул. Гладков с Бабенко зашли следом, по центру. Бабенко срезал длинной зенитный расчёт у крайнего орудия: трассеры оттуда враз погасли.