Я не успел ответить. Признаться, я просто не представлял, что мог показать ещё.

— Зоя, на мой взгляд, это преждевременно, — Алекс, кажется, представлял.

— Ну почему же? — девушка сняла спортивную куртку, под ней оказался обтягивающий топ. — Завтра премьера. Это очень скоро, если ты понимаешь, о чём я. Нам нужно сработаться.

— Но…

— Ты не доверяешь брату? — быстро перебила девушка.

— Глупости, — лицо Алекса разгладилось, голос стал спокойным и уверенным. — Конечно же, я доверяю Сандро.

Он глянул на меня, и я поразился интенсивности этого взгляда. Будь в нём ещё чуть больше энергии, шеф просверлил бы во мне хорошую дыру.

— Ну вот и отлично.

Нисколько не стесняясь публики, Зоя скинула спортивные штаны — под ними оказались милые серебристые шортики — и направилась к деревянному стенду.

Вот тут-то до меня и начал доходить весь ужас ситуации. Она хочет стать живой мишенью! Хочет, чтобы я метал ножи прямо в неё… Точнее, вокруг неё.

В горле пересохло, в висках застучало. Внезапно мне сделалось очень жарко — хотя на арене, надо прямо сказать, было довольно зябко. Градусов десять, не больше.

Струйка холодного противного пота потекла по спине. Я почувствовал: если не сниму куртку — хлопнусь в обморок. То-то радости!

Когда я разделся, раздалось несколько одобрительных выкриков. Не знаю, почему. Конечно, я бы предпочёл тренироваться без посторонних глаз, но умом понимал: если я сейчас не преодолею порог стеснительности, завтра запорю всё выступление.

Публика будет разочарована, и домоклов меч, повисший над крышей цирка, опустится ниже.

Тем временем Секундра Дасс помогал Зое. На щите были специальные крепления. На них можно было встать, широко расставив ноги, а за другие держаться руками. В дополнение индиец обхватил талию девушки широким ремнём, такими же — шею, запястья и лодыжки.

Девушка будет неподвижной — это хорошо. С другой стороны, она не сможет избежать удара, если нож полетит прямо в неё…

Я беспомощно посмотрел на Алекса. Но шеф лишь ободряюще подмигнул, и сложил руки на груди в ожидании представления.

Он знал, чем это закончится! — догадка была неприятной. — Знал заранее, ещё дома, в нашем особнячке. И ничего мне не сказал…

Потому что я бы тогда никуда не пошел.

После возвращения из Сирии я поклялся больше не убивать. В мире и так много скорби, пусть хотя бы я не буду её преумножать. Но клятву я нарушил — во многом благодаря Алексу. Я дрался в Клетке и убил оборотня. На ночных экскурсиях мне приходилось убивать нежить — сродни которой являюсь я сам. И хотя это это было неприятно, я понимал, что поступаю правильно: не убью вурдалака сегодня — завтра он загрызёт какого-нибудь школьника.