— Не паразитировать, — мягко поправил Алекс. — Артисты берут только излишки. То, что и так плещет через край. Но в твоей догадке есть зерно. И в связи с этим, задание, — он перегнулся через перила ограждения и всмотрелся в публику. — Когда придёт твоё время выступать, постарайся определить: есть ли в толпе кто-то, кто не отдаёт эмоции, как другие. А принимает. Сможешь?

Я мысленно представил, как это должно выглядеть.

— Думаю, да. Только… Как мы их потом отыщем? Трудновато будет отличить одного зрителя от другого.

— О, не сомневайся! Ты их ни с кем не перепутаешь.

В этот миг окончательно погас свет. Послышался лёгкий шорох — униформисты в полном безмолвии снимали щиты, ограждающие сцену. А затем в центре арены всполыхнуло багровое пламя…

— Идём, идём, — подтолкнул меня Алекс. — Скоро твой выход.

По сценарию, задачей чертей было терзать души, попавшие во власть Аида. Поэтому в представление неплохо уложился и мой номер с ножами — бедную Эвридику с шутками и прибаутками привязывали к вращающейся мишени, и закидывали ножами; и номер Алекса: он расстреливал «эфирных духов», присланных с поверхности для спасения нимфы.

Себя я со стороны не видел, но номер Алекса меня потряс. Многозарядный револьвер, подарок Зигиберта, тарахтел не хуже пулемёта — шеф выпускал пули с огромной скоростью. «Духи эфира» летали вокруг, поднимались, скользя на тросах, под самый купол — ни один не ушел безнаказанным, Алекс ни разу не промахнулся. Публика выла от восторга.

Конечно же, во время своего выступления я напрочь позабыл о наказе шефа присмотреться к зрителям. Большую часть сил я тратил на то, чтобы стоять на подгибающихся ногах, не обращать внимания на бездну голодных, жаждущих зрелища глаз вокруг, и попадать ножами в цель — то есть, вокруг Зои, а не в неё.

Я не помнил, как вышел на арену. Не помнил толком и самого выступления, помнил лишь, как всё время твердил одно и то же: — не забыть про комплимент, не забыть про комплимент…

Этому меня научил Алекс. Комплиментом называли поклон в конце представления.

— Он должен быть исполнен таким образом, чтобы вызвать публику на аплодисменты, и одновременно выглядеть благодарностью на них…

Я тренировался в нашем тесном номере, пока не запутался в руках и ногах и не упал на кровать. Чувствовал себя последним дураком. Наблюдая, с каким изяществом и достоинством исполняют комплимент воздушные гимнасты, я был уверен, что запорю всё дело и надо мной будут смеяться.

Но как-то я его исполнил, и даже не услышал смешков за спиной, когда покидал арену… А вспомнил о задании, только сняв тесную шапочку с рожками и вытерев пот со лба. Времени на рефлексию не осталось.