Помня о том, что в самом конце представления у меня ещё один выход — вместе со всеми тварями преисподней я должен тащить Эвридику на суд Аида — я мгновенно взлетел на наблюдательный пункт, который мы облюбовали с Алексом под куполом цирка.

Сцена отсюда представлялась небольшим тусклым пятачком. Потрясающим мужеством надо обладать, чтобы шагнуть в двадцатипятиметровую пустоту, имея под ногами лишь тонкий натянутый канат…

Отогнав посторонние мысли, я сосредоточился на зрителях.

Прикрыв глаза, не глядя ни на что конкретно, я принялся ловить эмоции. Они поднимались над ареной, как испарения от горячего источника. Страх имел оттенок трупной зелени, восторг — искрящегося пузырьками шампанского, радость имела вкус сладкой карамели…

Во время выступления у меня не было времени на то, чтобы насладиться признанием публики. Зато теперь, стоя на узком балкончике под самой крышей, я хлебнул, можно сказать, через край. Тело налилось силой, кровь побежала по венам, сердце застучало ровно и упруго, как живой двигатель.

Я погрузился в эмоции, как в тёплую ванну, они омывали, как волны хорошей музыки, и проникали под кожу, искрились за глазами и вибрировали каждой жилкой моего тела…

Да, — решил я. — Зоя была права: ради этого стоит выходить на сцену.

Только ради этого и стоит жить.

Эйфория — вот что это такое. Ещё немного — и я сам буду фонтанировать силой, как тогда, в Клетке, после убийства вервольфа…

Воспоминания о совершенном мною убийстве отрезвили, сбавили накал бушующих в душе страстей. И очень вовремя: я почти пропустил тёмный провал, чёрную дыру, которая зияла в публике.

Нет, это не было пустое место в буквальном смысле: все места в западном секторе, рядом с оркестровым подиумом, были заняты. Но из нескольких зрителей энергия не исходила, а наоборот — закручиваясь спиралью, исчезала в чёрной воронке. Как вода в раковине.

Вот оно! То, что подтверждает мою догадку: представление посещают любители дармовой силы. Им не нужно для этого выкладываться на арене, исполняя головокружительные номера и леденящие кровь трюки. Им всего лишь нужно купить билеты, и… наслаждаться кормёжкой.

Расстояние было велико — я, как ни присматривался, не мог различить отдельных лиц. И тогда я принял решение подобраться к ним поближе.

Сказать — проще, чем сделать.

Галерея не была сплошной. Скорее, это были отдельные балкончики, штанги, перекрытия — под завязку нагруженные блоками, шкивами и канатами. Я понимал: если сдвину хоть один из них, вся конструкция может рухнуть в самый ответственный момент… Жизнь артистов зависит от того, насколько точно будут настроены эти сложные механизмы.