Я понял, что перестал дышать.

Слышатся гневные выкрики — гимнасты пытаются образумить Махендру. Но тот лишь мотает головой, и как амёба — к солнцу, устремляется к Эвридике…

Но Зоя, вопреки логике, не спешит к нему в объятья. Искусственно улыбаясь, она взбирается всё выше. Вот она уже на мачте корабля, среди чёрных лебединых крыл, вот она шагнула на последнюю перекладину…

И тут — наверное, это было волшебство — я перехватил её взгляд. Полный паники, ужаса перед неизбежным.

Если Махендра до неё доберётся, она бросится вниз, — понимание окатило холодом. Вцепившись в поручень в стене, я заскрежетал зубами. А потом услышал за спиной звуки борьбы…

Оглянувшись, не сразу понял, что происходит. Черноглазого альбиноса в костюме Орфея удерживает железной хваткой усатый Палыч, ему помогают несколько рабочих сцены.

Я перевёл взгляд на корабль. Кто же тогда там?..

— Клоун Брамсель, — пронеслось эхом за спиной. — Он всё-таки решил работать свой номер…

— Какой номер? — рядом со мной шептались двое униформистов: морщинистый, потрёпанный жизнью мужик с изъеденной, словно бы траченной молью кожей, и молодой парень с кудрявым чубом.

— Брамсель хотел участвовать в представлении, — пояснил молодой. — Господин директор ему запретили, и он вроде как смирился. Да и то сказать: какой выход без напарника?.. Но видимо, в последний момент всё-таки не утерпел.

С арены раздался ещё один крик: комически гневный, он был направлен на толпу чертей. Они преграждали Орфею путь к убежищу Эвридики…

После объяснения паренька-рабочего я немного успокоился.

Ладно, что-то пошло не по плану, но ведь всё ещё можно исправить!

Брамсель таки решил исполнить комический номер в концовке печальной и трагической истории любви… Разрядка смехом, так её дери. Может, несколько неуместная в предлагаемых обстоятельствах, но есть у артистов такое правило: коли вышел на сцену — работай номер до конца. Шоу должно продолжаться.

Главное: публика ничего не подозревает, ей кажется, что выходка клоуна — тоже часть представления.

Вот почему он двигается столь неловко, — решил я. — Он — клоун, а не гимнаст. Но… Почему Зоя так испугалась? И почему буквально озверел оборотень-Махендра?

Корабль продолжает раскачиваться. Амплитуда так высока, что он буквально ПРОЛЕТАЕТ над головами зрителей. Я замечаю, что несколько артистов в самом центре корабля пытаются замедлить его ход, но им не удаётся. Сквозь грим и нарисованные улыбки на лица чертей пробивается паника.

Тем не менее, Орфей почти настиг Эвридику. Оставив гимнастов позади, клоун и Зоя стоят у самой верхушки мачты, на самой тоненькой перекладине. Снизу видно, что дальше карабкаться некуда.