— Не смей разглядывать меня, молодой стригой, — прошипела она. — Не тебе судить о том, как я выгляжу.

Софи мстительно рассмеялась.

— Значит, птенчик видит твой истинный облик, несмотря на все ухищрения, — проворковала она, глядя на меня с каким-то новым уважением. — Какой удар по самолюбию, правда, Аллегра? Он ЗНАЕТ, как ты выглядишь на самом деле. И будет помнить об этом. Всегда.

Ну вот. Теперь молодая стригойка провоцирует старую. А в центре конфликта — аз, грешный.

И честно говоря, я начинаю от этого уставать.

Сведя ладони вместе, я неожиданно раскрыл их, разведя руки в стороны. Между ладоней остался сгусток фиолетового пламени. Стригойки одновременно выдохнули и отшатнулись. Я наддал, и в сфере огня заклубились багровые всполохи.

Пребывание в амплуа циркового артиста явно не прошло для меня даром…

— Ведите нас к своему мастеру, — сказал я самым приказным тоном, на который был способен. — Иначе от вас обеих останется лишь по кучке чёрного пепла.

— Это ничего тебе не даст, стригой, — выплюнула Аллегра. — На всех твоей силы не хватит.

— Но тебя в это время будут сметать с пола щеткой, СТАРУХА.

Аллегра дёрнулась, выставив клыки на всю длину. Я предупреждающе поднял сгусток огня повыше.

— Пламя — почти единственное, что вредит стригоям окончательно и бесповоротно, — негромко сказал Алекс. — Еще немного, и мой напарник сочтёт, что лучше всё здесь спалить дотла, чем слушать ваши бабские склоки.

На последний словах он сделал ударение, тем самым переключая внимание на себя.

И в этот момент на лестнице показался ещё один персонаж. Мальчик лет восьми, тоже стригой.

Он был одет в белоснежную матроску с широким небесно-голубым воротником, синие гольфики и сандалии. Волосы — пшенично-русые, вздёрнутый носик усыпан веснушками.

И он выглядел бы совершенным невинным младенцем, если бы не шрам, пересекающий горло поперёк. Шрам был толстый, багровый и выглядел свежим.

— Вы, обе, — повелительно прикрикнул мальчик тонким и ломким голосом. — Вы заставили мастера ждать. Он недоволен.

— Прости, Петруша, — обе стригойки склонились перед пацаном. — Мы уже идём.

Лестница вела на галерею, в которую выходило множество богато украшенных дверей. Мальчик Петруша шел впереди, за ним — мы, за нами — обе девушки. Внизу, за перилами, был зал удовольствий, обнаженные тела в причудливых позах представляли собой весьма занятное зрелище. Но разглядывать их было некогда.

Возможно, перепалка стригоек тоже была испытанием для нас, — думал я на ходу. — Их хвалёный мастер хотел проверить, насколько сильно мы прогнёмся. В попытке спасти свои жизни…