— Возможно, он позволит тебе поиграть ПОСЛЕ аудиенции, — короткий взгляд в нашу сторону. Намёк: будьте послушными, или вам отсюда не выйти… — Но сейчас ты должна вести себя хорошо. Иначе папочка останется недоволен. А ты ведь этого не хочешь, Софи?

— Можно мне тогда хотя бы спуститься в зал?.. — выглядела она лет на двадцать пять. Но вела себя, как маленькая девочка. — Мне скучно. И есть хочется.

— Софи, — голос Аллегры хлестнул, как бичом. Молодая стригойка даже вздрогнула. — Мастер велел тебе учиться питаться на расстоянии. А пока не научишься — ты должна оставаться голодной.

— Сука, — оскалилась Софи. — Ты лишаешь меня всех удовольствий.

— Зато я получаю их сполна, — широко улыбнулась Аллегра. — Твои мучения — самый изысканный десерт.

Они говорили так, словно нас нет. И Алекс был совсем не против: стоял тихо, с непроницаемым лицом, и совсем не двигался. Как будто он был мышью, а Софи — коброй.

Аллегра специально дразнит Софи, — понял я. — Оскорбляя молодую стригойку, она заставляет ту сорваться, и выместить ярость на нас. Софи, разумеется, накажут, и Аллегра убьёт двух зайцев: избавится от конкурентки и навредит Алексу. А сама останется чистой.

Алекс понял это гораздо раньше, чем я, вот и прикидывается ветошью. Он прав: обидно будет загнуться ещё до встречи мастером.

Мне уже по-настоящему любопытно, кто это может быть…

Аллегра начала медленно спускаться с лестницы. Одета она была в струящееся платье из тонкой блестящей ткани, похожей на новогодний дождик, которым украшают ёлки. Золотые, серебряные, синие и багровые нити. Глубокий вырез до самой талии в принципе ничего не оставлял для воображения. Фигурой стригойка походила на греческую статую: эдакий гимн плодородию. Ирония заключалась в том, что гимн этот пелся впустую: тело Аллегры было мертво и бесплодно. Так же, как и её душа.

Я вспомнил, как в цирке она на миг потеряла контроль и предстала в своём истинном обличье…

Пользуется гламором? Я о таком читал. Способность некоторых существ туманить разум окружающим, внушая мысли о своём совершенстве. Так поступают эльфы, пикси, почти все ведьмы, и… стригои.

Прожив девятьсот лет, сложно сохранить молодость и свежесть в первозданном состоянии. Кожа становится желтой и сухой, как старый пергамент, глаза уподобляются птичьим погадкам, а тело приобретает лёгкость и изящество коридорной вешалки…

Но Софи всё ещё сохраняет красоту, которой обладала при жизни. Это и ненавистно Аллегре: молодость соперницы.

Наверное, что-то отразилось на моём лице, потому что Аллегра вдруг оказалась рядом и прижала губы к моему уху. Одновременно сжимая плечо так, что когти прорезали кожу куртки и добрались до моего тела.