Зоя сидела рядом, всё в том же одеяле — от моей куртки она, брезгливо сморщив носик, отказалась. Вся одежда на мне была заляпана кровью и кое-чем похуже, и в этом вопросе я её понимаю. Но ведь холодно же!

— Не парься, — отмахнулась девушка. — Таким, как я, холод не страшен.

Я не стал спрашивать, что она имеет в виду. Захочет — расскажет.

Прошедшая ночь — выступление в цирке, беседа с графом, последующий бой — оставила горечь на языке, пустоту в желудке и звон в ушах. Голова была тяжелая, мысли текли медленно и обречённо.

Что будет, если стригои выйдут на улицы? Как себя поведут люди, если они начнут хватать любого, по праву сильного? Да нет, до этого не дойдёт. Мы этого не допустим. Ведь не допустим же?..

Цирк встретил тишиной и безлюдьем. Вестибюль сверкал свеженачищенными полами, в гардеробных тихо покачивались вешалки, из подвала несло пылью и слонами.

Хотя никаких слонов в цирке нет, — напомнил я себе. — Если только оборотни…

— Иди в нашу комнату и ложись спать, — приказным тоном заявил Алекс, как только Зоя убежала к себе.

— А вы?

— Пойду поговорю с господином директором, — голос шефа звучал кисло. — Наверняка он подставил нас не намеренно. В любом случае, у Ефима должно быть веское оправдание. Причина так себя вести… К тому же, надо вытрясти из него остальное.

Я мысленно представил, как Алекс трясёт за грудки беспомощного калеку. Кресло валяется на полу, а в двери заглядывают испуганные артисты…

— И вы не хотите, чтобы я пошел с вами?

— Ничего личного, мон шер. Но поверь: ты сейчас не в том состоянии, чтобы вести переговоры.

Ненавязчиво он развернул меня к большому зеркалу, закреплённому на стене фойе. Я вздрогнул и отшатнулся от своего отражения.

— Вот то-то же, — Алекс похлопал меня по щеке и пошел прочь, автоматически вытирая ладонь о штанину.

А я поплёлся в общежитие.

Закрыв за собой дверь, я повернулся к ней спиной, и только сейчас понял, что в комнате кто-то есть.

— Здравствуй, Саша.

Я узнал голос мгновенно, ещё до того, как она произнесла моё имя.

— Алевтина.

— Извини, что без приглашения.

Я потянулся к выключателю и зажег свет.

Окно было занавешено плотной шторой, но чувствовалось, как из приоткрытой створки тянет сыростью.

Она была всё такая же красивая. Зелёный свитер оттеняет рыжую гриву, прозрачная кожа светится жемчужно и загадочно.

У меня свело челюсти. В голове замелькали картины той, единственной нашей ночи, и сердце глухо бухнуло в грудную клетку.

— Зачем ты здесь?

— Вернуть украденное, — Алевтина подняла бледную руку, на которой, как чёрные капли крови, выделялись чётки из драконьего жемчуга.