— Он особенно чётко выразился на этот счёт, — грустно вздохнул Ефим Демидов. — Эх, если бы не ноги… Если бы не мои ноги.

— Помнишь тот день, когда ты узнал, что никогда больше не сможешь ходить, — тихо, на грани слышимости спросил Алекс. — Что я тебе тогда сказал?

— Что ты всегда будешь рядом, — так же тихо ответил директор. — И ни разу у меня не было повода усомниться.

— Тогда почему ты не обратился ко мне на этот раз?

— Я испугался, — директор прятал глаза, было видно, что сейчас ему особенно тяжело говорить.

— Испугался того, что я потерял хватку? — медленно спросил Алекс. — Или того, что я перешел на их сторону?

Директор бросил короткий взгляд на меня, и я всё понял.

С тех пор, как рядом с Алексом стою я, его «ручной стригой», на него косо смотрят везде. И в Совете, и даже в родном городе.

А ведь он никогда не говорил, что испытывает сложности от того, что рядом с ним находится стригой… Поглощенный личными проблемами, собственными поисками идентичности, я ни на секунду не задумался: а каково Алексу?.. Как воспринимает дружбу с нежитью его окружение? Друзья? Знакомые? Какую цену заплатил наставник за то, чтобы у меня была относительно нормальная жизнь?

— Прости, — склонил седую голову Ефим Давыдов. — Прости, что сомневался в тебе, мой старый друг.

— Ближе к делу, — за деловитостью шеф пытался скрыть смущение — это было видно. Он не привык разводить телячьи нежности, и всегда чувствовал себя не в своей тарелке — разумеется, если эти нежности не касались дам. — Ты не против, если дальше говорить буду я?.. — как бы опомнившись, он повернулся к директору. Тот сделал приглашающий жест. — Отлично, — Алекс хлопнул в ладоши. — Скрывать не стану: положение у нас паршивое. Сегодня ночью истекает срок договора вашего директора с графом. Ровно в двенадцать пополуночи цирк перейдёт в собственность стригоя. Или…

Артисты смотрели по-разному. Кто-то с вызовом, другие — с тревогой. Но были и такие, кто откровенно злился — на то, что их втравили в неприятности…

— Или нам придётся дать бой, — сказал Алекс.

Наступила мёртвая тишина.

Честно говоря, шефу удалось удивить даже меня. Ну да, конечно, он говорил о войне… Но что такое «война» в понимании современных людей? Да ещё и в городских условиях?

Я предполагал, что он имеет в виду сражения скорее, позиционные. Захват территорий, экономические санкции… Но не перестрелки — в прямом смысле этого слова.

— Может, попробовать договориться? — послышался робкий женский голос.

— Время переговоров прошло, — отрезал шеф. — Да и если честно: никто не станет вас слушать. Ни стригои, ни маги не считают нас серьёзным противником.