— Маги? — послышался следующий вопрос.

— К сожалению, да, — кивнул Алекс. — Ваш цирк, его месторасположение, а самое главное то, чем он является: безопасной кормушкой для тех, кто привык питаться энергией людей… Словом, это место нужно слишком многим. Чтобы вас оставили в покое, вы должны показать себя слишком твёрдым орешком. Слишком опасным противником.

— Как в старые добрые времена? — грустно улыбнулся силач.

— Как в старые добрые времена, — кивнул Алекс. — Сейчас в Петербурге превалирует право сильного, — добавил он. — Моя вина, что до этого дошло. Я должен был понять раньше, но был занят личными делами.

Моими делами, — напомнил я себе. — Моими делами… Шеф возил меня в Москву, на встречу с Советом. Предпринял поистине нечеловеческие усилия для того, чтобы меня оставили в живых. Старался, как мог, социализировать… А в это время, за его спиной, недруги успели сплести целый заговор.

— Но я даю слово: это изменится. Нам надо выстоять буквально в течение нескольких дней, и всё наладится.

— Вы надеетесь на Совет? — спросил Секундра Дасс.

Народ позади него зароптал. Я давно понял: никто не испытывает к Совету добрых чувств. Ни свои, ни чужие.

— Я надеюсь на себя, — веско сказал Алекс. — На своего друга Сашу Стрельникова, — он положил руку мне на плечо и улыбнулся. — На майора Котова, который считает этот город своим в той же мере, что и мы все. И я надеюсь на вас, — он обвёл взглядом ряды артистов. — Я знаю, что многие из вас в прошлом — хорошие бойцы. И надеюсь, что вы сделаете правильный выбор.

— И всё же, — вперёд выехал Ефим Демидов. — Всё же те, кто не хочет драться, могут уйти, — Зоя, и ещё несколько человек громко фыркнули. — Без обид, — добавил директор. — Я говорю серьёзно.

Из ближнего прохода послышался негромкий стук. Словно в пол ударяли металлическим наконечником трости. Все повернулись на звук. Я подобрался. Тут же заметил, что пальцы онемели, собирая энергию, и незаметно тряхнул кистью. Не время ещё кидаться молниями…

На свет вышел человек в старинном бархатном камзоле, шелковом цилиндре и башмаках с громадными серебряными пряжками. И он смотрелся роскошно — лет сто пятьдесят назад, когда эти вещи были новыми. Сейчас же всё выглядело так, словно костюм достали из сундука, и напялили, даже хорошенько не отряхнув.

Из-под помятого цилиндра во все стороны торчали жесткие белые волосы. Глаза за очками-консервами вращались с бешеной скоростью, а ноги выделывали головокружительные кренделя.

— Я слышайт, здесь намечается небольшой крейг унд партизанен?

— Зигиберт! — удивился директор. — Ты не поднимался из своих подвалов уже много лет.