Зубов задумчиво прошелся по кабинету. От недавнего гнева не осталось и следа. Немного задержавшись у окна, он все-таки поинтересовался:

— И как же вам удалось настичь этого вашего оборотня? Только давайте уж рассказывайте во всех подробностях, чтобы не упустить ни одной важной детали.

— Да это я запросто, — воодушевился околоточный.

Слегка привстав со стула, он вытер вспотевший лоб и начал быстро говорить:

— Мне ведь, ваше благородь, легче было отписаться и забыть. Но уж больно вся эта ситуация не понравилась. Ну согласитесь, трудно поверить, что простой зверь такое учинить может. Вот и стал я рассуждать: следов хищника нигде нет, а человечьих полно. Но при этом подкоп имеет, будто специально кто вырыл, чтобы внимание обратили. Только в такую нору ни волк, ни кто поменьше не залезет. Да и осторожный это зверь, побоится. У нас случай был: Микитка, вдовий сын, шел по зимнему полю, а ему навстречу стая волков. Так он тулуп на голову накинул, в снег уткнулся и стал молиться. Так представляете, волки мимо прошли. Один только нужду возле пацаненка справил и был таков. Так что не могли хищники на такое осмелиться. Вот я и пришел к выводу: сделал это человек, пожелавший, чтобы все подумали на зверя. А, стало быть, такой хитрец на достигнутом не остановится. Тем более, что у Арсентьева самое большое поголовье коров во всем уезде. Туда, скорее всего, и будет направлен следующий удар. — Переведя дух, околоточный хлебнул воды из стакана и быстро продолжил: — Нанял я двух молодцов, но не местных. Взял из соседней деревушки, чтобы исключить сговора, и поставил их на дневное время поголовье, стало быть, охранять. Ну а уж ночные дежурства оставил себе и сторожу Кондрату. Из всех местных у меня токма к нему наибольшее доверие имеется.

— И чем же сия опирация закончилась? — нарочно сделал ошибку в слове сыщик.

— Тем, что мы этого головореза на месте преступления и застукали, — немного растерянно ответил Гвоздев.

— Мальчика?

— Ага, цыганенка этого: глаза красные — огнем горят.

Околоточный запнулся, помолчал, словно заново переживая недавние эмоции, а потом осторожно добавил:

— Но, главное, вижу, с подбородка кровь капает и щеки все в кожных кусочках. Я прям как это узрел, чуть навзничь не брякнулся. Хорошо, Кондрат поддержал, — нервно хихикнув, так спокойно произнес. — Вот те на, перевертыш. Ей-Богу, перевертыш!

— А дальше?

— Ну пацаненок, стало быть, кровь так небрежно рукавом стер и как сиганет в окно, только мы его и видели. Погнаться, правда, погнались, да что толку! Он так почесал, что только пятки сверкали. Тогда мне Кондрат и сказал: хрен мы его догоним. Оборотни, пояснил он, не хуже африканских кошек бегают, а те, между прочим, лошадь догнать способны.