— Итак, ведите нас в обитель ужасного оборотня, Григорий Николаевич.

Послышался тяжелый вздох. Но спорить с начальством околоточный не осмелился.

Вокруг вместо привычного, угасающего лета царил унылый октябрь. Под ногами — настоящий ковер из листьев, на ветках — гроздья паутины, а в воздухе — неприятная, чавкающая под ногами сырость. В такую пору даже грибники в чащу нос не кажут.

Теребя в руке дырявый картуз, Василь шел замыкающим. Постоянно оглядываясь, он не забывал читать шепотом спасающую молитву.

— Ты чего там бубнишь-то, друг ситный? — не выдержав, поинтересовался Зубов. — Аль оборотней и кровопийц опасаешься?

Лодочник быстро кивнул:

— А кто ж их не боится-то, барин?

— И все равно идешь?

— А куды деваться? — пожал плечами Василь. — Вы — власть земная, а они — подземная. Одни тебя здесь со свету сживут, другие на том житья не дадут.

Почесав затылок, сыщик присвистнул:

— Ого, брат, да ты прямо философ.

— Да уж какая тудыть её в качель фасофия, — отмахнулся лодочник. — Застрял я, мученик божий, между молотом и наковальней, вот и всех делов.

Слегка замедлив шаг, Василь жадно втянул неприятный аромат и снова сплюнул:

— Вон, от чудищь смрад какой. Того и гляди, шипя и грохоча наружу полезут. А мы, стало быть, к нему в самую пасть сподобимся.

На этот раз Зубов улыбнулся:

— Ну тут я поспешу тебя разуверить, вовсе это не бесовы зловония. Просто каждое болото — оно ведь особое и по-своему пахнет. Вот, к примеру, торфяное — слабо, а таежное или гумусное посильнее. Тут ведь наука целая, химией зовется. Природа вещей, понимаешь ли. И вовсе дело не в чудовищах или иных существах. Зловонью начало трава дает, а не бесов хвост, как принято считать у дремучего люда.

Объяснения сыщика очень понравились околоточному. Заметно повеселев, он даже осмелился достать табак и хорошенько его нюхнуть, оглушив округу громогласным чихом. А вот Василь недоверчиво покачал головой.

— Так-то оно, может, и так. Ты, барин, человек ученый, а ваш брат ох как все ловко объяснять умеет. Но тогда ответь и на такой вопрос: с чего это туташние деревья гниют с верхушек, а не от корней?

Улыбка мгновенно сошла с лица околоточного, а вместо неё застыл немой вопрос. Задрав голову, он уставился на черные огарки кривых деревьев, что произрастали здесь в огромном количестве.

«А вот и она — задачка с множеством неизвестных», — возник в голове приглушенный голос его нанимателя Александра Васильевича Пикля. Вот уж действительно самое точное определение сего природного уродства.

А решать её необходимо и как можно скорее!

В противном случае окажется, что дремучий лодочник Василь поставил столичного сыщика в такой тупик, из которого и выбраться невозможно.