— А и не надо прыгать. Ты где пройти не можешь, ужиком проползи, глядишь, целехоньким и останешься. Расскажу я тебе по секрету: скоро здесь, неподалеку, пороховой завод строить начнут. Вот и кумекай теперь, как это себе во благо использовать.

Не успел Пикль договорить, а полицейский уже схватил его за руки и принялся целовать тыльную сторону ладони, приговаривая:

— Спасибо, батюшка благодетель! Век не забуду твои мудрые советы.

Вырвав из крепких объятий ладонь, московский визитер снял перчатку и, брезгливо поморщившись, выкинул ее в траву. Потом покрепче перехватил трость и огрел полицейского по хребтине. Тот покорно охнул и отошел в сторону.

— Запомни! Никогда больше так не делай! Не люблю я это панибратство. Так что заруби себе на носу: второй раз повторять не буду, а сразу засвечу между глаз, чтобы неповадно было.

Шмелев потом еще долго винился, но столичный начальник его не слушал. Он все больше смотрел по сторонам и дышал полной грудью никак не в силах надышаться. А потом, когда пламенная речь полицейского, наконец, завершилась, тихо спросил:

— А что насчет важного? Нашел ли Зубов Урочище?

* * *

Суета сегодня стояла страшная. А все почему? Так пожаловал в Крестов Брод высокий чин из самой Москвы, а может, и не из Москвы вовсе, а из столицы. Там ведь черт ногу сломит, кто из какого министерства и с какой целью по матушке России путешествует. Бывало так, что в одно и то же место несколько проверяющих с больших городов заявлялись, и одни и те же вопросы задавали. Как говорится, людей много, а цель одна.

«Прямо как мухи на гумно слетелись», — подумал Гвоздев и грустно улыбнулся.

Слетелись-то ладно, а как теперь перед этими самыми мухами отчитываться, коли спросят: откуда мальчонка мертвый взялся да цыган полный Табор умерщвлённых? Что говорить-то? Но это ежели по этому вопросу явились, а что, если по другому? А еще Иван Федорович куда-то запропастился. И послать-то за ним некого: сегодня ведь базарный день, все на пятаке деньги на ветер пускают.

Жадно припав к графину с водой, околоточный так и не смог утолить жажду. Налил себе второй, третий стакан. Затем вытер рукавом лицо, снял фуражку и присел немного передохнуть.

— Тяжко тебе? — внезапно раздалось со спины.

Гвоздев резко обернулся и уставился на сыщика. Зубов выглядел неважно. На понуром лице ощущались последствия бессонной ночи, седая щетина на щеках и некое безразличие во взгляде.

— Ваше благородь, да как же вы так тихо подкрались? — удивился Гвоздев.

— Не крался я, а с ночи еще тебя тута дожидаюсь. Исполнил что велено было?