Ждать действительно пришлось недолго. Совсем еще юный паренек лет десяти возник на пороге буквально через двадцать минут. Снял кепку, отдышался и испуганно затараторил:

— Я, как мне было велено, побег. Добрался, а зайти не могу. Хозяйку кличу, а она ни того. Пес у них больно шумливый и кусачий! Так я изловчился и поленом по будке трахнул.

Зубов вспомнив ночной инцидент с Фролом, почесал затылок. А Микитка тем временем продолжал:

— Короче, пес заскулил, а я пробег быстро. Смотрю, сапоги лодочника у порога. Думаю, стало быть, в избе. Начал в дверь барабанить, ну и получил нагоняй от хозяйки. А когда объяснил, кто Василя кличет и зачем, велела передать следующее. Плох лодочник, ногу от раны раздуло, всю ночь в горячке промучился. К утру лишь заснул. Но в хворе, стало быть, бредит, все какого-то Ураса зовет. А кто это таков, хозяйка и не ведает.

Шмыгнув носом, Микитка замолчал, а Зубов покосился на испуганное лицо околоточного.

* * *

Взгляд обер-полицмейстера выражал явную озабоченность.

— Что значит исчез? — после недолгой паузы поинтересовался он у старушки, что, виновато опустив голову, сидела возле печи и перебирала пальцами узор на платке.

— Так не впервой ведь. Выпустила я змия, все как полагается, ну он вашего шыщика и цап-царап. Думаю, чего ночью копошиться. Утром приберусь. С рассветом хватилась, а его и нет. Убег мертвец, как пить дать, убег.

— А где амфора? — уточнил Пикль.

— Знамо где, в тайнике. Как велели: призвала, верни на место.

— Кто следил за тобой?

— Упаси Господь!

— Может, приходил?

— Да мой дом все за версту обходят. А еще ведьмой кличут, — недовольно скривилась Ульяна.

— Правильно, кличут, — согласился обер-полицмейстер. — Ведьма ты и есть!

Стоящий у стены Шмелев чертыхнулся и пошел в прихожую.

— Погодь! По-моему, Фрол вчера вечером тут крутился! — внезапно спохватилась старуха. — Ой, батюшки! А ежели он меня до усыпальницы проводил? Это чего ж теперь будет-то⁈

Вскочив с места, она запричитала, забегала по избе. Быстро собралась, но так и не успела выйти на улицу. Елейный голос Александра Васильевича остановил ее в сенях.

— Не торопись! Что случилось, то исправить можно, а что не случилось, уже и не случится. Фрол кто таков, рассказывай.

— Да грешник местный. Бывший пьяница со стекольного завода. Раньше в друзьях с купцом Костеровым ходил. А потом взял и исчез. Уж, почитай, как годков шестьдесят воскрешился. Помню я его, окаянного. Перепил он как-то и в болоте потонул. Его до седьмицы искали, а потом плюнули. Тогда Фрол и обратился. Он-то, дурья башка, даже не понял, что с ним приключилось. Только лет через пяток смекнул, не просто так он по лесам шатался. А еще голос у него в башке свербеть стал. Он ее Зизи называет. Якобы с ней сам Шушмор беседы ведет и Фролу передает.