— Слово в слово. Тама пообещали все быстро решить. Но точных сроков как обычно не сообщили.

— Это оно как всегда, — кивнул Зубов. Ничего другого от уездного жандармского управления он и не ожидал. У них здесь свой уклад, свои распорядки, а он своим рапортом вроде как с уставом в чужой монастырь сунулся. Конечно, никто на коней не вскочил и в наступление не ринулся. Покамест все разберут, рассмотрят, ужо, может, никуда спешить и не надо будет.

«Ну да ладно, бумага есть уже легче», — рассудил Зубов. И решил перейти к главному.

— Скажи-ка, мил друг, а за собой слежки ты, случаем, не заметил? Вдруг кто преследовал или просто наблюдал, как ты важные дела делаешь?

Гвоздев усиленно затряс головой:

— Никак нет, ничего такого и в помине не было!

— Странно.

Зубов задумался, подошел к окну и, прищурившись, указал на улицу:

— Шумно сегодня. Чего случилось-то?

— Да как же не случилось, — кивнул околоточный. — С утра, не спавши, на ушах стою. Его высокоблагородие из Москвы к нам пожаловал. Обер-полицмейстер по особым поручениям Александр Васильевич Пикль. Говорят, такая фигура, что генералы перед ним бородами да бакенбардами от страха трясут. Ой, а вы, наверное, знакомы?

— Было дело, — не переставая размышлять, кивнул Зубов.

Оказавшись рядом с временным начальником, Гвоздев только сейчас заметил, в каком непотребном виде находится одежда сыщика.

— Эва как вас потрепало-то за ночь. А вы что же, все работали?

— Работал, — сухо ответил Зубов.

— А чего же к Ульяне не пошли покемарить? Или решили не будить?

— Решил.

— Эх, сразу видно, благородный вы человек, Иван Федорович. Прежде всего не о себе, а о других думаете.

— О других, — в очередной раз повторил Зубов.

Внезапно на лице сыщика возникла странная улыбка.

— А ведь и то верно. Урочище… Пикль… Думать о других.

Околоточный согласился. Но как обычно ничего не понял.

— Ты лодочника Василя сейчас сыскать сможешь? Нам надо быстро на остров ваш Смердячий сплавать, — сказал сыщик.

Гвоздев только выпучил глаза:

— А как же начальство⁈

— Никуда твое начальство не денется. Явишься к его строгим очам позже, когда хлеба-соли примет, подобреет, тогда и отчитаешься. А сейчас у Александра Васильевича забот полон рот. Представляешь, как он осерчает, когда ты к нему с порога все наши страсти местные выкатишь?

Околоточный думал недолго, всего пару минут.

— И то верно. И как это у вас, Иван Федорович, все складно выходит. Будь по-вашему. Сейчас Микитку кликну, он быстро к Василю метнется!

— А недолго ли выйдет?

— Так он здесь у Лельки харчуется. Да ты не боись, Федырыч. Сейчас организуем, одна нога здесь, другая там.