Мы прибыли к Малому Эрмитажу. Гвардейцы проводили Марину к входу, а я задержался, выходя из машины. На балкон второго этажа вышел человек, которого я уже и не ожидал увидеть в этот час — великий князь Фёдор Николаевич.

Он смотрел на меня сверху вниз, и я дежурно его поприветствовал:

— Ваше императорское высочество.

Великий князь на мгновение задержал взгляд на мне, затем сказал:

— Зайди ко мне, Алексей. На чашку чая.

Это был приказ, а не предложение. Я ответил:

— Благодарю, сейчас.

Я пересёк внутренний двор, поднимаясь по ступеням Малого Эрмитажа. Навстречу мне уже спешил слуга, чтобы проводить в кабинет князя.

Кабинет оказался величественным, как и все в комплексе Зимнего дворца: массивный письменный стол из красного дерева, резные шкафы с антикварными книгами, богатые ковры, гобелены на стенах. Освещение было приглушённым, но мягким, создавая атмосферу старинного уюта. Но атмосфера оставалась какой-то мрачной и гнетущей.

Фёдор Николаевич жестом указал мне на кресло у камина. Сам же принялся мерить комнату шагами. Он выглядел сосредоточенным, но не раздражённым.

— Дорогой племянник, — начал он, не глядя на меня, — Я замечаю, что ты слишком часто появляешься в Александровском дворце, куда я специально отправил императора, дабы оградить его от светского общения до заключения комиссии. Что тебе там нужно?

Я улыбнулся.

— Я навещаю великую княжну Софию Петровну, дядюшка. Ей скучновато зимой в Александровском дворце.

Видимо, мой оскал получился слишком уж наглым. Лицо дядюшки перекосилось в гневе.

— Я не давал тебе на это разрешения!

Я пожал плечами.

— Мне оно и не требуется. София Петровна — моя родственница, мы встречаемся в присутствии третьих лиц, и ее чести ничего не угрожает. А что до разрешения вашего императорского высочества… София уже совершеннолетняя, она имеет собственный двор и вправе выбирать гостей.

Дядюшка застыл, пораженный моей хладнокровной дерзостью.

— Как быстро ты обнаглел, племянник, — прошипел он. — Однако, как глава Дома, я имею право знать, что ты делаешь в гостях у моей племянницы.

— Знаете, у меня скверно выходит мазурка… И дражайшая кузина любезно согласилась преподать мне несколько уроков. При свидетелях, разумеется. Впрочем, мне их жаль. Я как партнер по танцу — зрелище не самое чарующее…

— Ты смеешь издеваться надо мной, Алексей⁈

— Что вы, дражайший дядюшка! — Я театрально приложил руку к сердцу. — Как вы могли подумать обо мне подобное⁈

— Я прекрасно осведомлен, что ты учишь государя магии, Алексей. Без моего на то разрешения.

— Ему и не нужно ваше разрешение, — отрезал я. — Он в здравом уме и доброй памяти, способен концентрироваться. А силу никуда не денешь. И ему необходимо как можно скорее научиться ею владеть. Или вы снова собираетесь травить его тем затейливым препаратом, раз упрятали подальше?