Удар. Треск рушащихся стен. Лампы погасли.
— Щиты! — взревел я, уже натягивая защиту.
Глава 24
Мир содрогнулся. Удар сотряс основание Петропавловской крепости, как если бы в самое сердце старого бастиона вонзилось копьё богов. Камень завибрировал, стены каземата затрещали. Вслед за глухим гулом раздался еще один яростный взрыв — с потолка сорвались куски штукатурки, лампы взорвались, окатив нас вспышками слепящего света и градом стеклянных осколков.
Меня швырнуло на пол, но щит сработал — я не разбился, хотя плечо вывернуло. Через миг в уши ворвался звон, искажённый рев, и только потом я осознал: это кричали люди.
— Щиты! — рявкнул я, перекрывая жуткую какофонию. — Защищать государя!
Из густой пыли вынырнул силуэт великого князя. Его усыпанные пеплом волосы растрепались, щека была рассечена, но он стоял, держась за раму выбитой двери. Рядом поднимался император — его уже окружили двое гвардейцев. Ещё один лежал без движения, лицо — мёртвая маска. Повсюду — кровь, осыпавшиеся камни, остатки мебели.
— Алексей! — голос Фёдора Николаевича прорвался сквозь звон. — Жив?
— Да, — я уже вставал. — Я в норме.
Юрьевский — корчился у дальнего угла. Его отбросило вместе со столом, к которому он был прикован, но цепь каким-то образом разорвалась. Пленник был в сознании, и, видимо, без тяжёлых ран, но даже не попытался сбежать.
Потому что перед нами сейчас было нечто страшное.
Стена каземата — старая, из гранита, прослужившая столице сотни лет, — рухнула. Через пролом было видно: из-за пределов крепости клубился дым, неестественно зеленый. На воздухе висел привкус озона и гари.
— Что это… — прошептал один из выживших гвардейцев.
Я уже знал.
— Леонтьев, доложите, что у вас! — донеслось из рации на груди гвардейца. — Что с Орлом?
— Орел в порядке, — гвардеец бросил взгляд на государя, затем на великого князя. — Ястреб тоже.
У меня характерно засосало под ложечкой от знакомого ощущения. Я огляделся по сторонам, предчувствуя неладное.
— Три взрыва на территории крепости! — шипела рация. — Мы не можем отследить…
Рация заглохла. А вокруг нас пространство начало меняться, как в кривом зеркале.
Аномалия. Причём масштабная. Мгновение спустя это стало очевидно всем: в пролом врывался энергетический вихрь, воздух дрожал и наполнился концентрированным ароматом озона. Пространство искривилось — знакомая дрожь эфира, но в чудовищной концентрации. А затем раздался рев. Низкий, нечеловеческий. Как будто сам страх обрёл голос.
Гвардейцы, ещё стоявшие в коридорах, начали стягиваться. В дверях появилась группа в броне — личная охрана государя. Командир выкрикнул: