С каждой секундой все веселее.
Я выдохнул. Сердце всё ещё билось как бешеное. Безбородко с улыбкой провёл рукой по волосам.
— Хороший трюк, — сказал он.
— Обожаю портить им жизнь, — ухмыльнулся водитель.
Львов и Уваров молчали, пытаясь отдышаться. Лёва выглядел бледным, а Уваров нервно потирал ладони.
— Дальше что? — спросил я.
Водитель посмотрел на меня и сказал:
— Едем к следующей точке. Замок Пеннингбю. Кстати, я Эрик. Любите скандинавский индастриал-метал?
— Не очень… — отозвался Лёва с заднего сидения.
Эрик оглянулся на него и оскалил белоснежные зубы, а затем достал из-за уха сигарету.
— Тогда я вам сочувствую, господин.
Глава 16
В машине Эрика ревел оглушительный пауэр-метал, пока мы неслись по трассе. Басовые удары отдавались в груди, а гитарные риффы звенели в ушах, создавая ощущение, что нас несет не машина, а стремительный боевой конь, мчащийся в самое пекло сражения.
— Хорошая музыка, — бросил я, перекрывая грохот.
Эрик ухмыльнулся, не отрывая взгляда от дороги.
— Помогает сосредоточиться и настроиться на боевой лад.
Он говорил по-русски почти без акцента, только в некоторых словах проскальзывали жесткие, северные интонации.
— Ты говоришь по-русски слишком хорошо для шведа, — заметил я.
— Потому что я не швед, — ответил Эрик, коротко взглянув на меня. — Я норвежец. Впрочем, это ничего не объясняет. Просто я учился в Петербурге, в Державном университете. Филологический факультет, русский как иностранный.
Мои ребята удивленно вытаращились на Эрика. Да уж, не так себе обычно представляют заядлого филолога.
— Норвежец? — Я удивился. — И что делает норвежец в таком деле?
Эрик усмехнулся и поднял левый рукав, демонстрируя вытатуированный на предплечье символ в виде пересекающихся линий, напоминающий старые скандинавские руны.
— Я выступаю за расторжение Шведско-Норвежской унии. Независимость Норвегии уже не за горами. Норвежцы уважают шведского короля, но терпеть не могут его сына, кронпринца. Когда старый король скончается, снова поднимется вопрос о выходе из унии. — Он снова посмотрел на дорогу, обгоняя грузовик. — Так что любое ослабление Швеции для нас — это шаг к свободе.
— А мы удачно вписываемся в этот план, — пробормотал я.
— Именно. — Эрик кивнул. — Вашим агентам очень удобно использовать мою организацию, чтобы замести следы. Если что-то пойдет не так, виноваты будут норвежские сепаратисты, а не русские офицеры. А нам лишняя слава тоже не помешает…
Я хмыкнул.
— Хорошо выкрутились.
— По-другому не выжить, — заметил Эрик. — Мы, в отличие от шведов, не желаем захватывать новые территории. Мы просто хотим жить в мире с соседями.