Непривычным было и отсутствие многих высокопоставленных лиц. Прошедший суд по делу Ладожского заговора заметно проредил Двор. Так, в тюрьму после вынесения приговора отправлен светлейший князь Юрьевский, а его матушка — бывшая княжна крови, сослана в один из отдаленных монастырей с особыми условиями содержания.
Мы не увидели и остальных Павловичей — не только признанных виновными князей крови Дмитрия Павловича и его сына, но и княгиню с княжной Викторией. По неподтвержденным слухам, супруга осужденного князя отправилась в ссылку вслед за мужем, а княжна крови Виктория проходит реабилитацию после сильнейшего эмоционального потрясения. Остается лишь молиться, чтобы бедняжка восстановила душевное здоровье и вернулась к жизни при Дворе…
Более неугодны Салтыковы, Воронцовы и некоторые Голицыны. И хотя их участие в заговоре не было признано фатальным, в Свете и при Дворе этим семьям более не рады. По мнению некоторых, государь выбрал для них слишком мягкое наказание — ссылка в родовые имения без права посещать Петербург и Москву. Но мы, светские люди, знаем, насколько для аристократа это унизительно…
О том, что стало с супругой и детьми главного преступника Толстого — информации нет… Полагаем, они надежно спрятаны сотрудниками имперской безопасности.
Финальный аккорд
Этот бал стал не только продолжением коронационного дня, но и настоящим зеркалом времени. Империя меняется. Она молодеет, влюбляется, рискует — и это прекрасно.
Петербург, готовься: следующий бал будет уже у нас! Зимний дворец уже преображается к предстоящим церемониям.
И мы не сомневаемся — правление государя Николая Петровича станет новой яркой эпохой в истории нашей империи.
Эпилог
Каменноостровский дворец, Санкт-Петербург
резиденция светлейшего князя Николаева-Ладожского
3 октября 304 года
Утро в особняке на Каменном острове начиналось, вероятно, не так, как положено в день, когда вся твоя жизнь должна измениться.
— Пресса, хозяин. И черный кофе.
Я лениво развалился в глубоком кресле у горящего камина. Чуфта-Агата поставила передо мной поднос с чашкой дымящегося напитка из сервиза, который подарила Таня в прошлом году. Агата, окончательно освоившись в новом теле, грациозно прошла к гигантскому окну от пола до потолка и раздвинула шторы. В зал ворвался солнечный свет и подсветил висевшие в воздухе пушинки.
— Интересно, сколько еще уборок придется провести, чтобы выбить эту вековую пыль? — Задумчиво спросил я, сделав первый глоток.
Агата пожала плечами.
— Прикажу снова здесь все отмыть. Но лучше подождать окончания торжеств.