Из внедорожника выпал десяток бойцов в черных шлемах. Они тут же открыли огонь.

— Что ж, добро пожаловать, — прошептал я. — Никак вы, блин, не научитесь…

Я сотворил «Алмазную пыль». Воздух наполнился искрящимся ледяным туманом, каждая снежинка была острой, как осколок стекла. Ветер взметнул пыль, и бойцы начали оседать на землю, их броня покрывалась трещинами, движения замедлялись.

Я сделал шаг вперед и развернул ладони:

— Мало? Держите «Стихийный шторм»!

О, это заклинание я любил. Жаль, редко случалось его применять ввиду его огромной опасности.

Небо раскололось вспышкой молнии. Земля содрогнулась, и на поле обрушилась волна из четырех стихий — огонь, лед, камни и порывы ветра. Огненные потоки смешивались с ледяными снарядами, молнии ударяли в камни, которые разрывались на куски и летели в стороны. Бойцы попытались активировать артефакты, но сила шторма была слишком велика. Взрывная волна отбросила их на несколько метров, ломая кости.

Один из них успел подняться и нацелить на меня гранатомет. Я вытянул руку:

— «Огненный дождь»!

В небе вспыхнула алая спираль. Сотни огненных стрел обрушились вниз, оставляя за собой следы пламени. Вспышки озаряли поле, а бойцы падали на землю, охваченные огнем. Что-то серьезное сдетонировало, и раздался взрыв такой силы, что даже меня отбросило.

— Лёш, быстрее! — отчаянно крикнул Аполлон с края берега.

Я обернулся. Катер уже заводил двигатель, до меня донеслись звуки его урчания. Лева и Уваров помогали Аполлону затаскивать Юрьевского на борт.

— Лёша!

Я сорвался с места, мчался через ледяное поле, перепрыгивая через огромные валуны. Катер громко загудел, поднимая волну ледяных брызг.

Сзади раздался треск — еще один внедорожник, скользя, развернулся на поле, его орудие нацелилось на меня.

— Не сейчас! — рявкнул я и швырнул в машину поток эфира.

Взрыв! Вспышка света, обломки металла разлетелись во все стороны.

Я прыгнул на катер, перекувыркнулся и тяжело рухнул на палубу. Катер взревел двигателем, и мы рванули вперед по замерзшей бухте. Пронеслись в узком проливе между двух живописных скал и…

Оказались в море.

— Давай! — подгонял Уваров. — Газу! Газу!

Я перевернулся на спину, тяжело дыша. Аполлон опустился рядом, хрипло смеясь.

— Живой? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Да. Но, черт возьми, даже начал сомневаться, что силенок хватит.

— У тебя — и не хватит? — усмехнулся товарищ. — Ни за что не поверю. Кстати, Львов, ты мне проиграл. С тебя попойка в «Медведе».

Я приподнял бровь и уставился на Леву.

— И в чем заключался предмет спора?

— Я поставил на то, что ты не вывезешь всю операцию на одном личном запасе эфира, — пожал плечами лекарь. — Но сегодня ты, кажется, превзошел сам себя…