Из глубины квартиры раздался недовольный голос свекрови:

— Светка, ты где застряла? Пацан обоссался!

Я поспешила к своему девятимесячному сынишке.

Моя свекровь Ольга Николаевна Демьянова получила малогабаритную двушку в хрущевке в начале 80-х после гибели мужа от взрыва котла на комбинате. «Не было бы счастья, да несчастье помогло», — с завистью шипели ей в спину соседки по общежитию, мужья которых отделались всего лишь обширными ожогами и переломами. Собственная квартира и пенсия по потере кормильца представлялись им манной небесной. Вот и сопливого Коленьку в детсад определили вне очереди, а вдове повысили разряд на производстве. Теперь молодая вдовушка при деньгах, вдобавок есть гнездышко, куда мужиков чужих можно приваживать.

Но Ольга Демьянова не оправдала прогнозов злопыхательниц. Всю себя она посвятила сыну и страшно переживала, когда тот вырос и привел в дом невестку-сироту.

Я чувствовала отношение свекрови и, как только муж уехал, поспешила с сынишкой на прогулку. Стоял конец апреля, погода выдалась солнечная, я гуляла с коляской в чахлом скверике между двумя пятиэтажками. О детской площадке, некогда возведенной здесь, напоминали сломанные качели, разбитая песочница и ржавая пугающая конструкция, опасная для малышей. Но все равно лучше бродить здесь, чем вдоль дороги с чадящими КрАЗами и КамАЗами. Коленька сладко посапывал, а я подставляла его пухлые щечки весеннему солнышку.

Прямо за спиной застрекотал мотоцикл, потянуло едкими выхлопами. Как всякая молодая мама, я инстинктивно заслонила коляску. Кому это вздумалось впереться на детскую площадку?

— Привет, драная курица!

С заднего сиденья потрепанного «Урала» соскочила раскрашенная Ирка Жаркова. В мотоциклисте я узнала носатого парня, которого Ирка ублажала в парке после дискотеки. Он ухмылялся. Жаркова гоняла во рту жвачку. Я отвернулась. Уж кого мне никогда не хотелось видеть, так это стервозу Жаркову.

Первое время после свадьбы неверная девушка Николая часто в пьяном виде перегораживала мне дорогу. Порой она не ограничивалась пустыми ругательствами и распускала руки. Но я тоже не пай-девочка, детдомовская закалка помогала дать достойный отпор. Когда я родила сына, Ирка отошла в тень и перестала отравлять мне жизнь. Видимо, поняла озлобленным умишком, что по-настоящему счастливую семью наскоками не разрушить.

И вот она появилась вновь.

— Думаешь, я не знаю, что это ты обо мне Кольке стуканула, когда он из армии вернулся. Стерва! Оболгала и извратила! Себя выставила паинькой, а меня продажной сукой! — завела прежнюю пластинку Жаркова. — Ну и получай, что заслужила. Думаешь, твой Коля святой? Он такой же кобель, как и все мужики!