Мое появление уняло смех. Ленка передала игрушку для ребенка и торопливо распрощалась. Она провела со мной, лучшей подругой, всего пару минут. Раз в десять меньше, чем с моим мужем! Неужели они договорились схлестнуться? За Ленкой не заржавеет. Для нее жизнь — сплошная борьба. За лучший кусок в столовой, за лучшую оценку, за лучшего мальчика.

После интерната она не ограничилась грязной работой на кухне. Поступила на заочное в педагогический, грызет учебники и рыщет красивыми глазищами по встречным мужикам в поисках выгодной партии. Как же я сразу не поняла, что она тайно завидует моему счастью.

— Вижу, что догадалась, — верно истолковав мое молчание, ухмыльнулась Жаркова. — У Ленки Бариновой грудь на зависть. Не знаю, что Коля тебе наплел, но он сейчас в ее постели кувыркается.

— Нет.

— Можешь проверить. Я не пустозвонка.

— Нет! Нет!

— Разуй свои зенки, курица, да посмотри. Ходок — он и есть ходок. Меня бросил — а тебя и подавно!

— Ты врешь!

— Хочешь убедиться? Поехали!

Ирка Жаркова указала на люльку мотоцикла. Я больше не колебалась. Тяжесть сомнения расплющивала мой встревоженный мозг. Я не смогу с этим жить. Я хочу увидеть все своими глазами. Или — или!

С кем оставить ребенка? Нет, малыша я никому не доверю. Я возьму его с собой. А коляску посторожит Тамара из соседнего дома. Вон она гуляет со своей годовалой девочкой.

Мотоцикл звонко чихнул и помчался к общежитию медеплавильного комбината. Я сидела в люльке, прижимала укутанного ребенка. Мотоциклист, которого, кажется, звали Гера, иногда смотрел на меня и кривился в улыбке. Сверху о чем-то зло кричала Ирка, но ветер комкал и отбрасывал ее слова.

Около общежития я заметила машину мужа. Пустая кабина, закрытый кузов — никакой мебели. Сердце сжалось от боли и отчаяния. Коля меня обманывает!

До свадьбы я жила в этом общежитии в одной комнате с Леной Бариновой, которую знала и любила с самого детства. Когда я переехала к мужу, Лена попросила меня не выписываться, чтобы в комнату никого не подселили. Она заявила с укором, что у меня теперь все хорошо, а вот ей надо устраивать личную жизнь. Я пошла навстречу подруге, тем более что и свекровь косо смотрела на безродную невестку, подозревая ее в покушении на квадратные метры отдельной квартиры.

Так ли чисты были помыслы Лены? И не устраивает ли она личную жизнь за счет счастья подруги? Сомнения мучили и подстегивали.

Я вбегаю в общежитие. Слезы, которые сдувались во время поездки, теперь соленым потоком застилают глаза. Навстречу, всплеснув руками, поднимается пожилая кастелянша Марь-Андревна. Она добрая, ей можно доверить ребенка. Марь-Андревна пытается остановить меня, но у нее не получается. Я должна знать правду, иначе меня разорвут подозрения.