— В каком смысле? При чем тут оно?

— Паровая машина может вырабатывать электричество. А то приводит в действие электродвигатели — как ходовые, так и маневровые. Грузоподъемность дирижабля, если его сделать здоровым, вполне позволит не переживать о лишнем весе силовой установки. Да и обслуживать ее так будет проще.

— Может быть, может быть, — покивал инженер задумчиво.

— А это, — кивнул Алексей на двигатель внутреннего сгорания, — вещь очень дельная и в еще большей степени опасная. Потому как позволит создавать маленькие самолеты, способные сбивать дирижабли относительно легко. Оно нам надо?

— И что мне делать с этим двигателем?

— Ничего. Работай над ним потихоньку. В будущем он пригодится. Тут и гадать нечего. Но пока нам нужно другое. Чтобы наладить авиарейсы с Дальним Востоком, Африкой, Америкой и так далее.

— Понимаю, — грустно ответил дядька Андрей.

Алексей похлопал его по плечу и вышел.

А тот еще долго смотрел ему вслед и думал. Это ведь он разработал тот планер. И сейчас трудился над его велосипедной версией. И именно он был причастен к созданию воздушного шара…

* * *

Тем временем во Франции происходили не менее важные, но куда более грандиозные события. Филипп Капетинг высадился в Кале с парой верных полков. И там при большом стечении народа огласил давно заготовленный манифест.

Франция упразднялась.

А вместо нее провозглашалось королевство Галлия со свободолюбивыми кельтами. И вместе с тем анонсировались обширные реформы, включавшие не только требования повстанцев, вроде введения трудового кодекса, но и идущие дальше, сильно дальше.

Уже через день-другой-третий этот манифест зачитали практически по всей старой Франции. А верные Филиппу войска активно присоединялись, присягая новому королю Галлии. По какому-то странному стечению обстоятельства львиная их доля «внезапно» оказалась как раз на пути его шествия на Париж. Так что, подходя к столице, у него под рукой уже имелось свыше пятидесяти тысяч штыков.

Впрочем, это было лишним — его встречали овациями и цветами.

Люди устали от бунта и во многом разочаровались в нем. А он — Филипп — был не только вполне подходящим кандидатом с отличной «предвыборной программой», но и имел в своих руках непреодолимую силу — армию.

Лидеров же восстания, дабы предупредить начало гражданской войны, приглашали в новое правительство. В конце концов, Филипп отлично уже изучил этих людей и прекрасно понимал — их всех можно будет казнить попозже. Причем под гулкое ликование толпы, ибо за дело. Ведь одно дело — бунты бунтовать, и совсем другое — ежедневно трудиться, да еще на высокой должности. А все эти лидеры ничего толком-то и не умели делать сами, зато очень хотели власти… И денег. Посему почти наверняка начнут вскорости воровать и проказничать.