Корабли строили четырех основных типов.

Прежде всего кечи. Небольшие такие кораблики водоизмещением около 300 тонн с бермудскими парусами на двух мачтах и большим стакселем в пределах габаритов судна. А главное — экипажем всего из шести человек.

Дальше шла шхуна. Она была крупнее, имея 800 тонн водоизмещения. Парусное вооружение похожее — бермудские паруса на трех мачтах и стаксели, которые в количестве трех штук крепились к короткому бушприту.

Следом располагался клипер в 2000 тонн с пятью мачтами. Здесь уже парусное вооружение выглядело иначе — гафели в сочетании со стакселями на втором ярусе. Не так удобно в эксплуатации, но иначе ничего не выходило — слишком уж высоко вздымались мачты и требовалось хотя бы так разделять ярусы.

Ну и наконец, барки. Новое их поколение. Тоже пять мачт, только с полным парусным вооружением в пять ярусов, которое требовалось для разгона этой махины в 5000 тонн до приличных скоростей. И сюда, в отличие от клипера или шхуны, ставили паровой двигатель для привода погружного гребного винта. Собственно, именно тут конструкцию с погружным гребным винтом для линкора и отработали. Из-за чего многие союзники этому решению не удивились.

И в общем-то, все.

Четыре типа кораблей по единым чертежам и стандартам строили и в Португалии, и в Голландии, и в Дании, и в Швеции. С последующей очень серьезной и придирчивой приемкой. После чего запускали на рейсы, опираясь опять-таки на плавсостав союзных стран. Россия все же пока не могла подготовить стольких моряков.

Причем между компаниями Алексей устроил довольно жесткую конкуренцию. И если имел место какой-то значимый косяк, то он мог временно понизить ее рейтинг, то есть ограничить доступ к строительству более высокоуровневых кораблей — более вкусных и интересных в плане оплаты.

Может быть, и спорный момент — выносить часть производства за границу. Но этот шаг позволил и зависимость от России этих стран повысить, и начать резко наращивать количество кораблей. Их стали печь натурально как горячие пирожки, особенно кечи и шхуны, которых требовалось много для закрытия массы каботажных и ближних рейсов. А также для промысловых задач.

А вот военные корабли Алексей решил строить сам. Слишком уж опасно это было отдавать в руки союзников. На любых условиях.

Галеасы он переквалифицировал во фрегаты, проведя унификацию со шхуной по корпусу и оснастив их полным парусным вооружением и той самой паровой машиной с погружным винтом.

Линкор же пока был один. Но даже один он, как показывали данные разведки, наделал шороху примерно так же, как в свое время дредноут.