Через месяц Мезенцев позвал соседа в гости мириться, пирогов отведать. Каменецкий поехал с сыном-наследником, светлым отроком пятнадцати лет. За столом Мезенцев потчевал гостя пирогами с дичью. Каменецкий дивился обилию мяса, а хозяин улыбался: «Свежее, молодое, пальчики оближешь».
Сын Каменецкого играл с ребятишками и куда-то запропастился. К вечеру Мезенцев указал на горницу: «Устал, спит». Каменецкий открыл дверь и… обмер: на постели лежало то, что осталось от его сына. То есть немногое.
Каменецкого-старшего заперли в подвале, где он и помер то ли от голода, то ли от горя. Дочку его Мезенцев взял в жены, но уже, понятное дело, черным браком, потому что супруга из потерявшего позиции рода никакой ценности не имеет. С тех пор Каменка стала частью владения Мезень.
Это, конечно, легенда, и при том глупая: с чего бы Каменецкий потащился в гости к тому, кого не держал за ровню, да еще без дружины? Но даже в земщине эта страшилка популярна. Гришка потому и ляпнул про самоедство — у них в Архангельске до сих пор детей пугают: «Не ходи в Мезень, там из тебя начинку для пирога сделают». Это, конечно, шутка, анекдот, страшилка для летних лагерей. Не чета по-настоящему жуткой истории Лешуконской свадьбы… не к ночи будь помянута, и вообще ни к чему о таком думать!
Буду в Мезени — воздержусь от мясного, а то как бы не оскоромиться. Впрочем, я туда не с тем приду, чтобы пироги жрать. А, собственно, с чем?
Кто мы — две слабенькие сиротки, лишенные дома и мастерских, затерявшиеся в чужой нам земщине? М-м-м, пожалуй, нет. Мы — Пинегины, Рейка — полноправная наследница, а я — маг второй ступени. Даже если никто из владетелей Севера нас не поддержит, испугавшись входящего в силу Мезенцева, мы найдем других союзников. Не зря я проехала сотни верст с орочьими таборами, ходила с ними в аномалии, делила хлеб и солонину и организовывала их базы. Черные уруки — прирожденные бойцы, и на счетах Пинегиных достаточно денег, чтобы оплатить им веселую жизнь на много лет вперед… вернее, тем из них, кто переживет столкновение с наемниками Мезенцева. Правда, Караш, вождь табора, видел в жизни некоторое дерьмо, он еще не стар, но опытен и не по-уручьи осторожен. Он не поведет свое племя с палашами на автоматы, а огнестрел этим боевым машинам запрещен законом Государства Российского, их четвертуют уже за само прикосновение к стволам.
С другой стороны, законы Государства работали при Государе, а какие правила действуют теперь? Быть может, те, которые установит тот, кто дерзнет это сделать. Я ведь держала сталкерские базы и знаю все входы и выходы как на легальном, так и на черном рынках… Самый оборотистый из контрабандистов Севера, Гольдфаген — старый друг отца и знает меня чуть ли не с пеленок. Гольдфаген, даром что гном, из тех, про кого говорят «по яйцам пройдет — ни одного не раздавит». Если что-то возможно достать, он достанет без препирательств, а если невозможно — придется его немного поуламывать.