Внутри оказалось сыро и сумрачно. Свет фар выхватил из темноты груды шлака, остатки конвейерной ленты, перевернутую вагонетку. Пол был засыпан щебнем и битым кирпичом.

Я проехала вглубь цеха метров триста и остановилась. Прислушалась.

Двигатели внедорожников гудели у ворот завода. Они въезжали.

— Та-ак, — сказала я вслух, глуша мотор. — Близится час сладкого свиданья!

Я спрыгнула с «Рыси» и огляделась. Мотоцикл стоял в луже света, пробивавшегося сквозь дыру в крыше. Со входа его было хорошо видно.

— Постой тут, подруга, — я похлопала «Рысь» по баку. — Пусть думают, что я забилась в угол и плачу.

Сама же рванула в сторону. Перепрыгнула через груду арматуры, нырнула под конвейерную ленту и полезла наверх — по ржавым скобам, по балкам, туда, где под самой крышей висели крановые пути. Металл противно скрипел под ногами, осыпалась ржавчина, но я лезла, цепляясь руками за холодное железо.

Снизу донеслись голоса. Хлопали дверцы машин, звучали команды.

— Рассредоточиться! Цех большой, могла забиться куда угодно. Двое — налево, двое — направо. Остальные со мной.

Я замерла на высоте, прижимаясь к холодной балке. Внизу зажегся свет, замелькали тени. С полдюжины человек вошли, но еще сколько-то осталось снаружи — я краем глаза заметила, как фары машин освещают проем ворот. Умные — не все сунулись в мышеловку.

Я подавила порыв ударить сырым эфиром. Мой резерв полон до краев, но я уже далеко не так всемогуща, как в момент инициации. Придется включать мозг, хоть и не люблю этого… Например, сконцентрироваться на эфирных отпечатках врагов — курс нейроинженерии начинается с годичной тренировки по их быстрому распознаванию.

— Четверо снаружи, — прошептала я, пересчитывая в уме. — Шестеро внутри. Из них трое — маги второй ступени, по эфирной ауре видно, светятся, как новогодние елки. Остальные — пустоцветы.

Плохо. Враги сильные, их много.

Зато у меня есть завод.

Я оглядела цех сверху, прощупала механизмы эфиром. Вот конвейерная лента, вот дробилка для руды, вот ковш для захвата сыпучих пород, вот трубы, вентили, задвижки, электромоторы, трансформаторы… Когда-то здесь готовили руду к выплавке, но потом, видимо, эту часть производственного процесса передали другому предприятию, а цех законсервировали. Но все эти механизмы не мертвы, они просто глубоко спят.

Я улыбнулась темноте и прошептала одними губами:

— Добро пожаловать на производственную экскурсию, ребята.

Снизу зашуршали шаги. Один из пустоцветов направлялся в облюбованный мною угол. Над ним, метрах в десяти, болтался тяжелый ковш для сыпучих пород, подвешенный к крану.