Мать-природа не вняла моим упрекам и наградила уклоняющуюся от продолжения рода половозрелую самку очередным спазмом. Смешная, конечно, штука — родиться женщиной. Считается, что мы зависим от гормонов, и это истинная правда: в овуляцию хочется быть для всех самой милой, а в ПМС — убивать людей и пожирать шоколадки, ну или наоборот, тут уж как фишка ляжет. Вот только ты можешь соотнести все эти состояния с календарем и понять, откуда что берется. А ведь мужчины зависят от гормонов точно так же, только не рефлексируют этого, потому принимают побочные эффекты деятельности эндокринной системы за подлинные чувства, убеждения или духовный опыт. У нас, девок, все-таки побольше шансов научиться разделять эмоции и разум.
Вошла, неловко открыв дверь плечом, Рейка с двумя тарелками в руках. Она каким-то непостижимым образом наловчилась готовить в чулане, который здесь гордо именуется кухней, очень приличную еду. Сегодня у нас на обед свиные отбивные, жареная картошка и салат из помидоров и огурцов. После Рейкиной обработки земские продукты оказываются вполне съедобными.
— Неужели в институте благородных девиц учат готовить вот прям руками? — спросила я с набитым ртом.
— Чему там только не учат, — улыбнулась Рейка. — Ты курса не окончила и не знаешь, что институт благородных девиц — это не только этикет и вышивание крестиком. Хотя вышивать, кстати, тоже учат. И шить. И даже штопать — например, штопать рваные раны. Или носки — на случай, если муж попадется бедный или станет все спускать на любовницу.
— Хм, как-то вот да, не мое это. Но ты молодчинка. Как бы я тут без тебя…
Я осеклась. Я же, наоборот, уговариваю Рейку уехать! Каждый Морготов день уговариваю. Безуспешно.
Хотя, если честно, без Рейки было бы гораздо труднее получать информацию о том, что творится во владениях. Я прикупила на рынке древний, как говно мамонта, смартфон без симки и с грехом пополам подрубилась к Сети — в земщине она очень медленная, и куча контента недоступна. Писать я с этого устройства ничего не рискнула, только читала — к кое-каким новостям пробиться удалось. Кроме того, звонила с автомата нескольким надежным знакомцам. Но у Рейки было куда больше связей, причем именно в среде владетелей и их окружения, так что главным источником информации стала она.
Ночь, в которую погиб наш отец, в народе прозвали «мезенским пиром» — видимо, с отсылкой к легенде о пирогах. Наемники Мезенцева напали на почти дюжину соседских владений. Вытащили людей из постелей, покрушили дома, попугали, слегка — не насмерть — порезали, где-то кого-то избили от души. Каждому из малых владетелей было сделано предложение, от которого невозможно отказаться — и все, скрепя сердце, отдали супостатам лучшие куски. У нас на Севере народ прагматичный, привыкший выживать в суровых условиях. Всякие героические позы здесь популярностью не пользуются.