Вообще-то, у значительной части орков Государства Российского есть кто-то вроде вождя. Зовут его Бабай Сархан, что, кажется, на русский примерно переводится как Стремный Ублюдок — только не вздумайте повторить это при уруках! Он вылез из ниоткуда лет десять назад и сплотил разрозненные банды в крепкий конгломерат, называемый Ордой. А теперь — настоящий князь, серьезно, Государь пожаловал ему этот титул. Мыслит Бабай далеко за рамками «весело размотать кишки по деревьям», Орда — это и сталкерские артели, и разветвленные производства, и образовательные учреждения, и даже сеть предприятий общественного питания. Все это настолько стабильно, насколько у орков вообще что-нибудь может быть стабильным.
Вот только, хотя уруки никогда не оспаривают авторитет Бабая вслух, хватает тех, кому с ним не по пути. Табор Караша не конфликтует с Ордой, однако совершенно от нее автономен как в хозяйственном отношении, так и в политическом. Поэтому, собственно, и кормится у нас на Севере. Здесь не самые богатые на хабар аномалии, зато в наши перди интересы Орды не простираются. Отец когда-то договорился с предшественником Караша о том, что Пинежская хтонь эксклюзивно отдается в разработку этому табору. Взамен мы получаем четверть собранного хабара. Такой расклад всех устраивает — урожайных мест не так уж много, и сталкеры не любят толкаться локтями с другими артелями.
Будь табор Караша частью Орды, мне пришлось бы идти на поклон к самому Бабаю, который, естественно, послал бы нас нахрен — больно ему надо собирать в чужом пиру похмелье. А с Карашем шансы договориться были — его интересы плотно завязаны на аномалии Севера. Хотя, прямо скажем, это небольшие шансы. Карашу тоже как будто проще отсидеться в стороне, пока владетели перекраивают границы юридик.
Но мне просто не у кого больше искать помощи.
Караш вышел из палатки нам навстречу. Расплылся в улыбке, схватил меня своими здоровенными граблями, поднял в воздух, подбросил над головой:
— Гайка, сикозявка! Круто, что ты жива! Только чего такая мелкая? Ты вырастешь вообще когда-нибудь?
— Я уже вы… вы… выр-росла! — трудно говорить, когда тебя подбрасывают в воздух, как мячик для лапты. — Для человеческой женщины я среднего роста!
Рейка отвела глаза. Мда, наверное, смотрится двусмысленно, но я-то знаю, что тут нет ничеготакого . Для тех уруков, кто знал меня с детства, я так и осталась пигалицей. Молодняк, те да, время от времени подкатывают яйца. Эти пропитанные тестостероном груды мышц страшные, как моя жизнь, но чертовски привлекательные, что уж там. И в сексуальном плане уруки вполне совместимы с людьми: когда табор отдыхал на базе, одинокие бабы со всей округи съезжались и уходили довольными — уруки не особенно переборчивы и готовы осчастливить любую. Вот только есть же еще и социальный аспект, и культурный… Пару месяцев поездить с табором — одно дело, а встречаться с парнем, который соревнуется с другими в громкости пердежа… ну не мое это. Но проблем не возникало, уруки отлично воспринимали слово «нет», их эго от отказа не ущемлялось, как у многих нежных человеческих мужчин. Уруки знали, что женщин на их век хватит, а потом встречали мать своих детей и остепенялись.