Тут Караш увидел Рейку и от изумления забыл меня поймать — пришлось сгруппироваться в полете, чтоб ухватиться за его могучее плечо и не грохнуться на землю. Я выматерилась сквозь зубы, хотя понять Караша можно: моя сестра — редкостная красотка! Пусть даже сейчас на ней не всегдашние элегантные шмотки, а самые обычные джинсы и спортивная куртка, какие часто носят и в земщине, и во владениях, она и в этой простецкой одежде выглядела настоящей снежной королевой, могущественной и одновременно хрупкой. Лицо фарфоровое, обрамленное пепельно-белыми волосами. Глаза — большие, льдисто-голубые. Нос с тонкой горбинкой придает чертам неуловимо хищное выражение.

— Э-э-э… — изрек вождь табора.

— Здравствуй, Караш, — Рейка сдержанно улыбнулась — словно суровое северное солнце на миг выглянуло из-за туч. — Я о тебе наслышана и рада наконец познакомиться лично.

Я официально представила их друг другу. Караш выглядел смущенным — но ведь и Рейка тоже! Со стороны не видно, но я знаю сеструху как облупленную, потому засекла легкий румянец, выступивший на щеках, и едва заметную дрожь ресниц.

С чего бы это? Караша, как и всех уруков, никак не назовешь красавцем. Тяжелая нижняя челюсть, широкие скулы, нос сломан давно и сросся чуть сдвинутым влево. Кожа темно-серая, с зеленоватым отливом. Лоб низкий, надбровные дуги мощные — глаза прячутся, как звери в норах. Но я-то знаю, что они желтые, в темноте чуть светятся. Караш высок даже по меркам своего народа, широченный в плечах, но без грузности, обычной для перекачанных спортсменов-людей. Двигается с текучей грацией, которая всегда меня в уруках изумляла — при таких габаритах они способны перемещаться молниеносно и совершенно бесшумно.

Для вождя он молод, даже жену себе еще не нашел. У уруков вождем становится не самый мудрый и благоразумный, а тот, кто способен застроить эту толпу тестостероновых самцов и мало уступающих им по агрессивности самок.

Караш жестом пригласил нас проследовать в палатку, указал на покрытые шкурами складные кресла и принялся варить кофе на газовой горелке. Эта мода пришла из Орды, причем приготовление кофе считается самым что ни на есть мужским искусством, женщин к этому таинству не подпускают. Впрочем, это такая дискриминация, против которой вряд ли кто-нибудь станет возражать.

— Я слышал о вашем отце, — Караш протянул нам с Рейкой по крохотной керамической чашечке. — Он был крепким хозяином. И великим мастером. Его ждет достойное место в обители предков.

— Это уж как водится, — подношу чашку ко рту, наслаждаюсь обжигающей горечью на губах. — А тех, кто его убил, ждет достойный вертел в заднице. Только уже в этой жизни. Я за этим прослежу.