— Да, Мезенцев нарушил законы, — кивнул Караш. — Но это не значит, что и мы должны.

— Посмотри на вещи иначе, вождь, — льдистые глаза Рейки сверкнули. — Что, если Мезенцев первым понял законы наступившего времени, волчьего времени? Законы, по которым каждому принадлежит то, что он смог взять и удержать? Разве не по этим законам жил некогда и твой народ?

Я незаметно подобрала отвалившуюся челюсть. Моя милая домашняя Рейка умеет говорить так, что вождь уручьего табора слушает, затаив дыхание? Я люблю сестру больше жизни, но даже не подозревала, что ее интересует что-нибудь кроме платьишек, косметики и светских сплетен!

— Даже Бабай Сархан не дает своим воинам огнестрел! — в тоне Караша сквозило напряженное раздумье.

— Ну, во-первых, мы не знаем, что делает Бабай прямо сейчас. Или что он сделает завтра, — Рейка подалась вперед. — А потом, разве Бабай — мерило всего? Мало ли писаных и неписаных законов он нарушил в свое время, чтоб основать Орду? А теперь Бабай стар, дни его свершений ушли в прошлое. Вождь, который первым поймет законы нового времени, превзойдет его. Он возьмет то, что сможет взять.

Пару дней назад Рейка еще ничего не знала об уруках. Не зря, значит, столько копалась в хилой земской Сети…

— Взять то, что смогу взять, — Караш побарабанил пальцами по подлокотнику раскладного кресла. — Пока что ты предлагаешь мне взять для тебя то, что принадлежит тебе. А что получу я?

Я незаметно вытерла со лба пот. Раз дошло до торга — дело в шляпе. Хотя это еще как посмотреть… Табор Караша богат, его можно соблазнить разве что очень крупными суммами.

Но Рейка предлагала другое:

— Исключительное право на добычу в Мезенских аномалиях. Для тебя и всех твоих потомков или преемников.

Все мы на несколько секунд замолчали. Мезенская аномалия раз в пять больше Пинежской — и раз в десять богаче. Там пространства не для одной артели, а для целого конгломерата… И тот, кто будет его возглавлять, станет самым влиятельным артельщиком Севера.

Кажется, мне пора встрять. Вопросами высокой политики пусть занимается Рейка, а торгашество — это мое.

— И вооружение — по два ствола на рыло.

Караш, очарованный Рейкой, нехотя вспомнил и о моем жалком существовании, да и, кстати, о прочих приземленных материях:

— И полмиллиона денег.

— Триста тысяч!

Уруки не знают страха, да и экономической теории они тоже не знают. Но это совершенно не значит, что они лишены прагматизма!

— Четыреста пятьдесят.

— Четыреста, и Рейка тебя поцелует.

— Нет!!! — синхронно выпалили оба.

Я пожала плечами:

— Ну как хотите. Значит, просто четыреста тысяч денег.