— Как договаривались. А что с Финкелем?

— С Финкелем все, — отрезал Гольдфаген. — Ты не хочешь знать подробности, я тебя уверяю.

Он не договорил, махнул рукой и зашагал к кузову. Я пошла следом. Для меня кхазад — старый добрый Рудольф Карлович, но я знаю, что контрабандисты сурово расправляются со стукачами.

Из-за фургонов уже высовывались любопытные уручьи морды. Неторопливо подошел Караш:

— Доброе утро, — кивнул он Гольдфагену.

— Добрым оно было, когда я в постели валялся, — проворчал кхазад, откидывая брезент с кузова. — А теперь — рабочее.

В кузове стояли ящики. Много ящиков. Деревянные, с трафаретной маркировкой, от которой у любого земского милиционера случился бы инфаркт. Я запрыгнула внутрь, взяла у гнома монтировку и поддела первую крышку. Внутри, на промасленной бумаге, лежали ровным рядком автоматные стволы. «Татариновы», упакованы по полдюжины… двадцать пять ящиков, как и заказано. Рядом — цинки с патронами.

— Красота-то какая, — выдохнула я. — А мой особый заказ?..

— Обижаешь! В кабине. Два!

Я кивнула. Два армейских негатора — это меньше, чем хотелось бы, но все-таки на два больше, чем ноль.

Сзади послышался тяжелый топот — подвалили любопытные.

— Бубхош глоб! — заорал кто-то. — Это чо еще за хрень?

— Гайка, это нам? — взвизгнула девица, та самая, что просила меня сломать радиоприемник. — Взаправду нам?

— Взаправду, — я извлекла автомат, передернула затвор. — Если научитесь пользоваться.

Уруки облепили грузовик со всех сторон. Желтые глаза горели восторгом, руки тянулись к ящикам. Кто-то уже стащил магазин и пробовал его на зуб, кто-то вертел в руках гранату, разглядывая ее, будто это экзотический фрукт.

— Порохом пахнет, — глубокомысленно изрек старый урук со шрамом через все лицо. — Хороший запах, приятный.

И тут раздался звук плевка.

Он был негромким, но его услышали все. Толпа расступилась, пропуская Варга.

Этот громила, наверное, лишь чуть обогнал меня по возрасту. Высокий даже по уручьим меркам, плечи — косая сажень, на лице и руках — татау, еще свежие, с чуть воспаленной кожей по краям. Черные волосы заплетены в дреды. Не глядя по сторонам, он подошел к грузовику, взял из ящика автомат, повертел в руках… и с презрительной гримасой бросил обратно.

— Трусливое железо, — голос у Варга был раскатистый, звучный. — Воин смотрит в глаза врагу, а не прячется за версту.

Он развернулся и пошел прочь. Толпа загудела. Я тревожно оглянулась на Караша. Он не мог спустить такого демонстративного неуважения. Все ведь понимали, что автоматы появились здесь по его распоряжению.