Плохо, что я до сих пор не знала, как именно враги определили нашу локацию. Точно не через спутники — зона у границ аномалий с них не просматривается. Наверное, у них есть специалист по эфирному сканированию на больших расстояниях. Но шаманы обещали, что туман нас укроет — осталось только верить. И кстати, помощь духов тоже не безвозмездна — собственно, эти дикие пляски у погребального костра и есть часть платы, которую они брали.

Урук-хай — воистину неутомимый народ! А вот я смертельно устала: после ночного боя и дневного переезда голова шла кругом, коленки подкашивались, все валилось из рук. Дуги палатки упорно не желали складываться в устойчивую конструкцию. Тихо ругаясь, я ползала на коленях по влажной земле, пытаясь воткнуть наконечники в гнезда. Дуги укладывались в причудливые конструкции, достойные выставки современного искусства, но решительно не подходящие для растягивания тента.

И вдруг непослушная дуга выскользнула из моих пальцев.

— Отойди, женщина.

Варг пришел и молча поправил все: управился с дугами, тентом и кольями меньше чем за минуту.

За спиной Варга висел автомат Татаринова — на ремне, рядом с кардом, словно был здесь всю жизнь. Я поинтересовалась:

— Успеешь научиться стрелять? Времени-то осталось пара дней от силы.

— Целая пара дней, — ответил Варг. — Оружие — всегда оружие. Главное Бирюк уже показал по дороге. Завтра набью руку на перезарядке — и буду готов всех порвать… перестрелять.

Варг закинул в надежно растянутую палатку мои вещи и обронил:

— Идем со мной.

Повернулся и двинулся прочь, не проверяя, следую ли я за ним. Я пожала плечами и пошла рядом — ну интересно же, чего там у него.

Варг привел меня к краю лагеря, к палатке больше нашей раза в три, пахнущей травами — вербеной, вереском и еще чем-то терпким. Полог откинут, и видно, что растения набросаны поверх одеял и туристических ковриков.

— Это мой шатер, — объявил Варг. — Ты можешь войти в него и стать моей женщиной.

Твою ж Галадриэль! Вот как у уруков просто это все.

У меня, конечно, не просто… Сама понимаю, насколько это смешно, но я все еще девица в свои девятнадцать лет. Нет, не то чтобы я боялась секса — что тут страшного? Вот когда пуля входит в тело и разрывает внутренние органы — это страшно, а для соития мужчины с женщиной мать-природа все предусмотрела. Дело не в том, что я жду какого-то «особенного, того самого». Я нормальная девушка, мне нравятся здоровые молодые мужчины, и я все понимаю про гормоны и нейромедиаторы, то есть про секс и связанное с ним удовольствие.

Но дело в репутации семьи. Я хоть и бастард, но все же дочь владетеля. Как бы я ни избегала дворянской тусовки — все равно нет-нет да и попадалась на глаза кому-нибудь из родовитых соседей. И, разумеется, первым делом практически все женщины — а иногда даже и мужчины — принимались сканировать мою ауру на предмет того, девственна ли я. Их, разумеется, волновала не моя нравственность, а репутация дома Пинегиных: не появилось ли на ней пятно, которое так сладко можно обсудить в уютных гостиных. И да, распутное поведение дочери, даже незаконнорожденной, могло стать для семьи уязвимостью; вот будь я парнем, никого не волновало бы, сколько девиц побывало у меня в койке. Поэтому я воздерживалась от того, чтобы удовлетворить естественное телесное влечение. Думала: вот поступлю в университет и там встречу кого-нибудь. Сейчас, наверно, это уже неважно. Но все еще есть и другие соображения.