— Откуда вы такой?.. — начал он, но тут же осёкся. Видимо, в настоящее время уже понял, что я не отвечу. — Извините…

Он встряхнул головой, словно постепенно сбрасывая какое-то тёмное наваждение, посмотрел себе под ноги. Потом он усмехнулся — криво, горько, но вполне живо. В глазах появился небольшой блеск. Злой, абсолютно упрямый такой блеск.

— Сделка не закрыта, — повторил он, медленно пробуя слова на вкус. — Звучит как тост.

— О, дааа… Как чертовски хороший тост, — кивнул я.

— Ну, допустим, — негромко произнёс он, помолчав.

Игорь кивнул мне в ответ. Резко, по-мужски, как вполне равному по статусу человеку. Он открыл дверь и шагнул в холодную московскую ночь.

Я смотрел, как он идёт ко входу. Походка заметно изменилась. Исчезла та обречённая, деревянная скованность движений. Он шёл как боец, идущий на ринг с очень мощным соперником. Ему было до чертиков страшно, но он был полностью готов драться. И, кажется, он уже доставал телефон, чтобы позвонить жене, пока та не уснула.

Швейцар распахнул перед ним увесистую дверь. Игорь скрылся в ярком, сияющем холле.

Я остался один у подножия стеклянных высоких гигантов.

«Радар» молчал. Вокруг были лишь бетон и холодное стекло, они не фонили никакими эмоциями.

Я посмотрел на пятитысячную купюру, тихо лежащую на соседнем сиденье.

Я не знаю точно, что именно у него. Рак, другая злокачественная опухоль, тяжёлый порок сердца. А может, диагноз близкого родственника. Вообще понятия не имею. Но одно точно — сейчас, в эту конкретную минуту, он не сдастся.

Я включил передачу.

— Алло, диспетчерская, кек! — хмыкнул я сам себе. — Борт номер один продолжает свой полёт. Следующая цель.

* * *

В три часа ночи мир перестаёт притворяться нормальным. Особенно в Капотне.

Здесь даже воздух совсем другой — окно лучше вообще не открывать, иначе салон постепенно пропитается этим тяжёлым запахом до самой обшивки. Над трубами завода дрожало рыжее, тёмно-оранжевое зарево, похожее на отсвет какого-то далёкого пожара, но это была всего лишь обычная технология. Вечный огонь местной, довольно крупной индустрии.

Заказ прилетел, когда я уже собирался потихоньку сворачивать лавочку и медленно двигать в сторону дома.

«Улица Верхние Поля. Промзона. Конечная точка — Люберцы, улица Кирова».

Адрес подачи — глухой, жутко тёмный тупик за гаражами. Самое то для съёмок какой-нибудь криминальной хроники в стиле Леонида Каневского. В прошлой жизни мой тогдашний начальник службы безопасности даже не пустил бы машину в такой неблагополучный район без обязательного сопровождения. А в настоящее время я сам рулил прямо в пасть к чёрту, потому что коэфициент ×2.5 манил значительно сильнее инстинкта самосохранения.