Две тёмные фигуры вынырнули из темноты, когда фары выхватили ржавые, потёрто старые ворота какого-то небольшого склада.

Я нажал кнопку разблокировки дверей.

Они сели быстро. Один вперёд, другой назад.

— Здорово, шеф. Погнали, — бросил тот, что плюхнулся на переднее сиденье.

И в ту же секунду меня как поленом шарахнуло.

Это было быстрее звука, быстрее запаха перегара и довольно дешёвого табака. Интерфейс сработал мгновенно, как подушка безопасности при лобовом столкновении.

Справа от меня сидел не «человек». Справа сидел оголённый провод под высоким напряжением.

Стриженый затылок, надвинутая на глаза кепка, спортивные штаны с лампасами. Классика жанра. Но фонило от него далеко не дворовой тоской, как от обычного случайного человека. От него крайне отчётливо несло азартом — тёмным и, в конченом итоге, очень узнаваемым.

Адреналин. Он ох как бурно бурлил в крови этого парня — как шампанское в только что открытой бутылке. Ему было весело. Но это было веселье хищного и очень уверенного в себе существа, которое загнало потенциальную добычу в тёмный угол и в настоящее время решает: поиграть с ней ещё немного или сразу медленно перекусить горло. Агрессия была не вспышкой, а ровным, устойчивым фоновым шумом, бескомпромиссно готовым в любую секунду превратиться в низкий и страшный рёв.

Зато с заднего сиденья тянуло совершенно другим.

Там сидел иной. Помоложе, худой и какой-то тонкий в плечах, в нелепой дутой куртке светло серого цвета. Он постоянно ёрзал, монотонно шурша синтетикой.

Шурш. Шурш. Шурш…

Страх.

Панический и очень животный ужас. Парень сзади боялся до заметной дрожи в коленях. Но боялся он не меня. Он, очевидно, боялся своего приятеля на переднем сиденье. Он был «ведомым», которого втянули в блудняк, и в настоящее время он чуток не понимал, как соскочить, не потеряв лицо или зубы. Судя по запаху, тьфу, блин, он даже поддал газу — от страха, наверное.

— Люберцы? — спросил я. Голос довольно спокойный, хотя внутри всё постепенно сжалось в тугую и небольшую пружину.

— Люберцы, командир, Люберцы, — хохотнул передний. Он чуть повернул голову, тщательно оглядывая салон. Взгляд цепкий и очень оценивающий. — Чё, нормальная тачила. Не жалко по таким еб**ям гонять?

— Работа такая, — буркнул я, медленно выруливая на МКАД.

Мы влились в общий поток. Ночью кольцевая летела быстрее быстрого. Редкие тяжёлые фуры жались вправо, левые ряды были свободны для тех, кто спешит жить или умереть.

Я вдавил педаль газа. Стрелка спидометра постепенно поползла вверх. Девяносто. Сто.

Напряжение в салоне незаметно росло с каждым пройденным километром. Я довольно отчётливо чувствовал, как «главный» справа потихоньку накручивает себя. Это было очень похоже на то, как медленно закипает чайник. Сначала тихий и едва слышный шум, потом мелкие пузырьки, а потом крышка начинает подпрыгивать всё сильнее.