— Это и мой ребенок тоже, мудак.
Он поднимает руки в примирительном жесте.
— Видишь, Зверюга... Охренительно плохая идея, — Хейс испепеляет Истона взглядом.
— Это было в тот день, когда мы ходили в «Линкольн-парк»? На ваш с Деккером день рождения? Да! — Истон торжествующе тычет в меня пальцем. — Точно. Ты тогда был ворчливее обычного, типа стареешь, вот и искал утешения.
— Полегче на поворотах, — предупреждает Хейс. — Звучит так, будто он просто воспользовался моей сестрой.
— Не хочу расстраивать, Карлайл, но это был секс на одну ночь. Они друг другом воспользовались.
Хейс сверлит Истона тяжелым взглядом.
— Так это было на твой день рождения? — повторяет вопрос Истон.
Вместо ответа достаю телефон и утыкаюсь в экран, всем видом показывая, что не собираюсь поддерживать разговор.
— Забей, Ист, — говорит Деккер. — Это их личное дело.
Спасибо, братец. Хотя вслух этого никогда не скажу.
— Ладно, — выдыхает Истон, и я поднимаю глаза, не веря, что он так легко сдался. — Видимо, тайна останется нераскрытой... — и вдруг его лицо озаряется, он снова тычет в меня пальцем. — «Сапфир»!
Я сдавленно стону.
Деккер бросает на меня короткий взгляд – словно все понял.
— У тебя с математикой совсем туго, Зверюга? Она бы к тому моменту уже была беременна, — Хейс качает головой. — У нее четырнадцатая неделя. А в «Сапфире» мы были сразу после начала сезона.
Вот и ответ: Хейс тоже об этом думал. Возможно, стоит рассказать, но захочет ли он знать правду? Его ведь в тот вечер даже с нами не было.
— Я не про тот вечер, — Истон закатывает глаза. — А про ту ночь, когда ты, подкаблучник хренов, не смог пойти с нами.
— Нам не по пятнадцать. Можешь называть меня подкаблучником сколько влезет. У меня есть обязательства. Ты просто бесишься, потому что я предпочел провести вечер с Лейтон, а не с твоей унылой задницей? — Хейс изображает плаксивую интонацию.
— Так это было тогда, да? — Истон скрещивает руки на груди и не сводит с меня глаз. — Вы тогда весь вечер друг другу глотки грызли, я помню.
— Что как бы намекает на то, что в тот вечер ничего не было, — Деккер смотрит на меня тем самым взглядом, которым обменивались в детстве, когда нас ловили на горячем, а мама устраивала допрос. Мол, «ты не сдашь меня, а я – тебя».
Брат что-то видел в ту ночь?
— Да ни хера подобного. Жнец просто тащится, когда ему дают отпор. И как я сразу не допер! Я-то пытался быть с Келли милым и обходительным, а чтобы забраться к ней в трусики, надо было просто начать указывать, — Истон ухмыляется как гений, раскрывший преступление века.