Загорается зеленый свет.
— И тогда я поняла, — добавляет она, пока мы сходим с тротуара, — парень, который действительно завоюет твое сердце, никогда не будет относиться к любви как к каторге. Для него это будет привилегией.
Я с трудом сглатываю. Становится кристально ясно, за что ее так обожают подписчики.
Дальше мы обсуждаем жизнь с Илаем, как непросто им дался переход к родительству после рождения Брилин, но при этом она признается, что обожает быть мамой – вот только спать хотелось бы побольше. Она невероятно искренняя, настоящая, и это именно то, ради чего я и затевала подкаст.
— Я очень рада, что согласилась, — говорит Марен, когда мы уже почти подходим к дому.
Мое сердце сбивается с ритма.
— Правда?
Она улыбается.
— Я весьма избирательна в плане интервью.
— Для меня это огромная честь, — искренне отвечаю я. — Ваша история... она просто потрясающая.
Марен замедляет шаг и смотрит на меня.
— Фостер сказал: если я соглашусь, то должна быть честной. Что вы на дух не переносите фальшь.
Я смеюсь, потому что звучит абсолютно в духе Фостера.
— Да уж, это в его репертуаре, не так ли?
Она кивает.
— Он сказал, что вы умеете слушать. И что ищете настоящие человеческие истории, в которых слушатели смогут узнать себя.
В горле встает ком. Мы останавливаемся у края тротуара.
— Знаете, — тихо произносит она, — люди, которые умеют создавать для других безопасное пространство для искренности, зачастую забывают быть столь же милосердными к самим себе.
Я сглатываю. Начинаю задумываться, не Марен ли должна брать интервью.
Мы переходим улицу, и взгляд цепляется за Фостера: он стоит, прислонившись к кирпичной стене здания, уткнувшись в телефон.
Марен прослеживает мой взгляд и улыбается.
— Он попросил об этом, потому что искренне верит в то, что вы создаете.
Не успеваю я ответить, как Фостер поднимает голову и улыбается. И улыбка просто убивает. Наверное, потому, что он так редко ею с кем-то делится.
— Охренеть, вы та самая Марен Хейл? Жена обладателя «Золотой Перчатки» Илая Хейла? — шутит он.
Марен бросается прямо в объятия Фостера, и они крепко обнимаются.
— Ты говоришь о том самом Илае Хейле, муже потрясающей Марен Хейл.
Оба смеются, и, хотя на это нет ни единой причины, грудь обжигает острой вспышкой ревности.
Глава 22
Фостер
Я заглядываю через плечо Марен, пока она сжимает меня в объятиях, и замечаю, как Келли переминается с ноги на ногу, стараясь смотреть куда угодно, только не на нас.
Меня вряд ли примут за любителя обнимашек, и правильно сделают. Терпеть их не могу, но к таким людям, как Марен, я уже привык, поэтому даже глазом не моргнул, когда она пошла навстречу с распахнутыми для объятий руками. С того самого дня, как Илай представил нас друг другу, она только и делает, что лезет обниматься чуть ли не к каждому встречному.