Услышав все это, Келли, кажется, начинает лучше меня понимать.
— То есть ты не был в нее влюблен?
Я издаю сухой, язвительный смешок.
— Келли, я вообще никогда никого не любил.
Огонек в ее глазах гаснет, и привычное сияние тускнеет. Внутри все скручивается – она, наверное, надеялась услышать, что я все же способен на любовь к женщине.
— Но нашего ребенка буду любить. В этом я уверен на все сто.
Она одаривает меня грустной улыбкой.
— Я знаю, — затем она целует меня в щеку. — Спасибо, что рассказал. А теперь пошли к друзьям, — она встает, и мое лицо оказывается на уровне ее живота.
Он растет, округлость становится все более заметной. Хочется положить на него руки, как я это обычно делаю, но момент кажется неподходящим.
— Вот так просто? — спрашиваю я.
Она улыбается и кивает.
— «Один за один»?
— Идет.
— Когда я подумала, что ты переспал с ней на прошлой неделе, уже собиралась паковать вещи и съезжать. На этом все бы и закончилось. Конечно, меня задел твой рассказ, но я не могу злиться, Фостер. Я же знаю, что до меня у тебя были женщины.
Конечно, были, но отношения с Пенелопой – единственные, которые я вообще пытался построить. Однако держу это при себе, чтобы не выглядеть в ее глазах еще большим неудачником.
— И я очень ценю, что ты не хотел, чтобы это стало для меня ударом в спину, — она коротко целует меня в губы. — Самое главное то, что мои чувства для тебя оказались важнее страха признаться.
— Я до смерти боялся, что на этом все закончится, — выдаю последнее признание на сегодня.
— Ну, теперь можешь расслабиться. А сейчас пошли праздновать триумф. Ты это заслужил, — она берет меня за руки и тянет с дивана.
Поднявшись, я обнимаю ее, крепко прижимая к себе.
— Ты настоящая рок-звезда.
Она качает головой и кладет руку мне на грудь.
— Это ты у нас рок-звезда. Пойдем уже.
И выскальзывает из моих объятий.
Хочется сказать, что я хочу остаться в квартире, вместе с ней. Что хочу побыть наедине. Но так ведут себя парочки, а мы не парочка. Просто иногда об этом слишком трудно помнить.
Глава 48
Келли
Спустя пару недель я упираюсь ладонью в стенку душевой кабины; пальцы скользят по запотевшему стеклу в поисках хоть какой-то опоры.
— Господи, Фостер...
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хотел.
Он утыкается лицом в изгиб моей шеи, входя полностью.
Задумывалось как урок секса, но, как и все занятия в последнее время, переросло в чистую страсть. Оказывается, Фостер – способный ученик и весьма прилежен: он играет на теле так, словно изучал его годами.
— Помнишь... разговор про клитор? — шепчу, едва переводя дыхание.