— Есть пара человек на примете.
Двое уже дали согласие, но нужно еще столько же.
— Даже не знаю, кто больше в восторге от Марен Хейл – Лейтон или Келли. С ноги зашел, старик, — он возится с ремешками защитного панциря.
— Не сомневайся в моих талантах, — выдавливаю улыбку, пытаясь разрядить обстановку, но выходит натянуто, и Хейс наверняка это замечает. — Я пойду в душ, — я хлопаю его по плечу и, не дожидаясь ответа, направляюсь к кабинкам.
— Не забудь, мы потом идем в «Пипер»! — кричит он вслед.
Мне хочется поправить его: вообще-то план другой – как только выйдем, мы пропустим всех остальных вперед, а потом вместе с Келли отведем Хейса и Лейтон в квартиру и выложим все как есть. А после я буду молиться, чтобы он не заляпал кровью новый диван, в который Келли просто влюбилась.
— Ага, помню я, — отмахиваюсь, хотя он, скорее всего, уже не видит.
Я принимаю душ, одеваюсь и стараюсь держаться от Хейса подальше – развязка так близко, что я вот-вот сорвусь. Хочу, чтобы тайна стала явью. Хочу покончить с этим. Не представляю, как удавалось молчать столько времени, но каждый раз, когда Хейс смотрит на меня с немым вопросом: «Ты в порядке?», так и подмывает выдать: «Я переспал с твоей сестрой, и она беременна. Эй, приятель, мы теперь повязаны навеки. Счастливчик ты наш».
— Все в медиа-центр, живо, — Венцель указывает на Истона, Деккера, Хейса и меня.
Еще одна гребаная задержка.
Глава 29
Фостер
Венцель загоняет нас в зал для пресс-конференций. Я поднимаюсь на подиум и направляюсь к дальнему краю стола. Деккер садится следом. Обычно меня бы это взбесило, но прямо сейчас предпочту видеть рядом его, а не Хейса.
Как только мы рассаживаемся, Хейс, по своему обыкновению, перенимает инициативу и кивает одному из репортеров.
— Фостер, сегодня было непохоже на обычный проигрыш.
— А вопрос-то в чем? — осаживаю журналиста, и Деккер предостерегающе пихает меня коленом под столом.
— В раздевалке что-то происходит? — спрашивает репортер и садится.
Я подаюсь вперед, сцепив руки на столе.
— В раздевалке ничего не происходит. Я не дожал. Отстал в счете, мазал по зонам. Эти ошибки привели к хитам и рану. А то и к двум.
— Следующий, — Хейс указывает на другого журналиста.
— Хейс, вы чувствуете, что команда работает как единое целое?
— У меня спрашиваете? — он смеется. Хотел бы я когда-нибудь стать таким же – не принимать каждое поражение близко к сердцу. — Да, думаю, работает, — он окидывает взглядом нашу шеренгу и снова смотрит на репортера. — Дело не в одной неудачной подаче. Это целый ком проблем, который копился какое-то время. Сбои, недопонимания. Мы сплочены. Просто не всегда это демонстрируем.