Уже открыв дверь, Лейтон оборачивается:
— Если он скажет «нет», Хейс, выбивай диван, — она смеется и скрывается в коридоре.
— Лейтон шутит, — роняет Хейс.
— Забирай диван для Келли, — отвечаю я.
Он молчит какую-то секунду, а затем в глазах вспыхивает привычный блеск. Тот самый взгляд, который я вижу на поле, когда победа почти в кармане.
— Ладно, раз она ушла, слушай, что сейчас сделаешь, — он подается вперед, упираясь предплечьями в колени. — Поднимешь задницу. Спустишься к Деккеру и выслушаешь мать. А потом сделаешь для Келли какой-нибудь чертовски масштабный жест. Ты любишь ее, она – та, кто тебе нужен. Да, борись за себя, но борись и за ту любовь, что есть между вами. Ты бы ни за что не стал мутить с сестрой у меня за спиной, если бы с самого начала не было чего-то серьезного. Я всегда это знал. Так что хватит киснуть, как последняя размазня, иди и делай то, что должен, чтобы ее вернуть.
Хейс поднимается с дивана, делает пару шагов к выходу, но у самой двери оборачивается.
— Уж поверь, это отличная жизнь. Не просри ее.
Он выходит, и дверь закрывается.
Я с силой откидываю голову к стене и зажмуриваюсь, внутренне собираясь перед тем, что ждет впереди.
Глава 59
Фостер
Не уверен, принесет ли это хоть какую-то пользу, но то, что я делал до сих пор, явно не работает. Как там звучит определение безумия? Раз за разом делать одно и то же, ожидая разного результата?
Поэтому я беру себя в руки и стучу в дверь Деккера.
Он открывает, и даже сохраняет нейтральное выражение лица. Слава богу. Если бы он смотрел с самодовольной ухмылкой, я бы просто развернулся и ушел.
Плечи каменеют в ту же секунду, как я переступаю порог и вижу мать. Она удобно устроилась на диване, словно у себя дома. Укол отвержения бьет прямо в сердце, потому что мне здесь ни черта не комфортно – ни в его квартире, ни рядом с кем-либо из них. Это лишь очередное напоминание об отношениях, в которых мне нет места.
— Фостер, — мать встает, на лице читается смесь ожидания и удивления.
— Анжела.
Она вздрагивает, когда я называю ее по имени. Отлично.
Деккер прочищает горло.
— Пойду по делам, — и исчезает, закрыв за собой дверь.
Мать указывает на диван.
— Присядешь?
Вместо этого сажусь в кресло в углу у окна. Максимально далеко от нее, насколько это возможно, оставаясь в одной комнате.
Она кивает, словно ожидала, что я буду держать дистанцию.
— Спасибо, что пришел.
Во мне закипает желание высказать, что пришел вовсе не ради нее. Я здесь, потому что Келли беременна, и пытаюсь понять, как не похерить единственное, что имеет значение в моей жизни. Но если разговор в первые же секунды скатится в скандал, это ни на шаг не приблизит меня к цели. Поэтому проглатываю рвущийся наружу ответ.