А я-то думал, что пережил это. Думал, ни одно слово этой женщины больше не сможет меня задеть. Что абсолютно бесчувственен к ней и к тому, что Анжела делала или не делала в моем детстве. Теперь же очевидно, что все это время я таскал на себе тонну нерешенных проблем, связанных с ней.
Я молчу, потому что сейчас не доверяю собственному голосу.
Она тянется за салфеткой на журнальном столике Деккера. Естественно, у него в квартире есть гребаные салфетки.
— Я плачу не для того, чтобы вызвать жалость, — она промокает глаза. — Я плачу, потому что потеряла тебя. И сделала это, убеждая себя, что поступаю правильно.
Я откидываюсь на спинку, вытягивая руки вдоль подлокотников кресла, и с силой вжимаю пальцы в кожу.
— Но пришла, потому что у тебя скоро родится ребенок. И не хочу, чтобы ты повторил мою ошибку.
— Я – не ты, — слова хлещут, как удар кнута.
Она вздрагивает, но я не беру их обратно. Это правда. Именно поэтому и разговариваю с ней. Я – не она, и никогда так не поступлю.
На ее губах появляется грустная улыбка.
— Да. И я не хочу, чтобы ты был мной.
Она встает, но не уходит. Просто смотрит на меня так, будто пытается в деталях запомнить лицо после стольких лет разлуки.
— Я знаю, что разрушила наши отношения. Возможно, никогда не смогу заслужить твое прощение, — ее голос становится тише. — Но я все еще твоя мать, и желаю тебе лучшего.
К горлу подступает горький смешок, но я его проглатываю.
— Откуда тебе знать, что для меня лучше?
Она хмурится.
— Потому что со стороны не похоже, что ты счастлив.
Ненавижу, что она права. Ненавижу, что я для нее как на ладони.
Она делает шаг ко мне.
— Можешь сколько угодно убеждать себя, что ты в порядке. Убеждать, что разберешься позже. Именно так я и поступала. А это «позже» превратилось в месяцы, которые стали годами, — она вздергивает подбородок, словно заставляя себя держаться. — Вся та боль, что живет внутри тебя – из-за меня, из-за твоего отца, — она прижимает руку к груди, — она отравляет тебя. Просачивается наружу и разрушает то, чего ты даже не осознаешь. То, как себя ведешь. Как мыслишь. Как отдаешь любовь и как ее принимаешь.
Живот скручивает болезненным узлом. Потому что я и сам это знаю. Чувствую каждую секунду с того самого момента, как ушел от Келли.
— Я слышала, вы с Келли не вместе.
Тело каменеет, словно она только что сунула палец в открытую рану. Какое она вообще имеет право знать, что происходит в моей жизни? Вот же ты мудак, Деккер.
Ее лицо смягчается.
— Когда я видела тебя с ней, издалека, ты казался... легче. Будто сбросил часть того груза, который вечно таскаешь на себе.